Стероидная терапия: Пульс-Терапия стероидными гормонами больных с Коронавирусной пневмонией (COVID-19), системным воспалением и риском венозных тромбозов и тромбоэмболий (исследование ПУТНИК) | Мареев

Содержание

Пульс-Терапия стероидными гормонами больных с Коронавирусной пневмонией (COVID-19), системным воспалением и риском венозных тромбозов и тромбоэмболий (исследование ПУТНИК) | Мареев

Новая коронавирусная инфекция, вызванная вирусом SARS-CoV-2 и получившая название COVID-19,  11 марта 2020 года была объявлена Всемирной организацией здравоохранения (ВОЗ) пандемией. Тяжелые формы течения этого заболевания сопровождаются развитием вирусной пневмонии с тотальным поражением мелких сосудов легких, бронхиол и альвеол. В патогенезе COVID-19 существенную роль играет прогрессирующее системное воспаление, сопровождающееся лимфопенией и нейтрофилезом. Патологическая гиперреактивность иммунной системы, выражающаяся в неконтролируемой активации цитокинами иммунных клеток в очаге воспаления и высвобождении последними новой порции цитокинов и хемокинов, получила название «цитокиновый шторм». У пациентов с COVID-19 отмечаются высокие уровни интерлейкинов (ИЛ) (ИЛ-1‑β, ИЛ-1RA, ИЛ-6, ИЛ-8, ИЛ-9, ИЛ-10, ИЛ-17), макрофагального воспалительного белка, фактора роста эндотелия сосудов, фактора некроза опухоли α (ФНО-α) и других провоспалительных хемокинов, цитокинов и сигнальных белков.

«Цитокиновый шторм» увеличивает риск развития острого респираторного дистресс-синдрома и может приводить к полиорганной недостаточности [1].
Глюкокортикостероиды (ГКС) являются одними из самых популярных противовоспалительных агентов, с длительной историей использования. В настоящее время ВОЗ не рекомендует рутинное использование кортикостероидов у пациентов для лечения вирусной пневмонии или острого респираторного дистресс-синдрома, если только пациенты не имеют других заболеваний, таких как астма, обострение хронической обструктивной болезни легких или септический шок [2]. Во временных рекомендациях Министерства здравоохранения Российской Федерации (МЗ РФ) есть упоминание о возможности применения ГКС в малых дозах (метилпреднизолон 1 мг / кг / сут., внутривенно) в качестве упреждающей противовоспалительной терапии. При этом пульс-терапия ГКС не входит в список рекомендованных Министерством здравоохранения подходов к лечению COVID-19. (Временные методические рекомендации профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (COVID 19) 7 версия) [3].

Тем не менее именно эти лекарства часто применяются при лечении воспаления и «цитокинового шторма», вызванного вирусом SARS-CoV-2, в том числе и по причине наибольшей доступности. В систематическом обзоре 41 исследования по лечению COVID-19 чаще всего (в 25 протоколах) использовалась глюкокортикоидная терапия по разным схемам и в разных дозах [4]. К сожалению, ГКС обладают довольно большим количеством побочных эффектов. Среди основных средне- и долгосрочных нежелательных эффектов этой группы препаратов – увеличение резистентности к инсулину [5–7], увеличение сердечно-сосудистого риска и риска бактериальных инфекций [8]. Нарушения обмена глюкозы и увеличение риска суперинфекций может быть корригировано в условиях стационарного лечения пациентов с коронавирусной пневмонией. Наиболее опасным выглядит повышение риска тромботических и тромбоэмболических осложнений, которые и так характерны для COVID-19 и могут приводить к полиорганным поражениям, и ухудшать прогноз. В целом ряде исследований было показано, что COVID-19 может сопровождаться гиперкоагуляцией, с торможением фибринолиза, что приводит к микротромбозам в сосудах легких, почек, сердца и повышенному риску венозных тромбоэмболий (ВТЭ), включая тромбоэмболию легочной артерии (ТЭЛА) и артериальных, вплоть до развития инсульта [9, 10].
Кроме того, независимым фактором, определяющим плохой прогноз больных с COVID-19, является повышенный уровень D-димера, продукта распада фибрина, используемого в качестве маркера повышенного риска тромбообразования [10, 11]. По мере накопления знаний и лучшего понимания патогенеза болезни все большее распространение получает антикоагулянтная терапия [11]. Нельзя исключить, что терапия ГКС может снизить эффективность профилактической терапии низкомолекулярными гепаринами (НМГ) из‑за повышения риска тромбообразования.
Изучение эффективности (возможное подавление воспаления и «цитокинового шторма») и безопасности (возможное прогрессирование сердечно-сосудистых осложнений и тромбозов) глюкокортикоидной терапии у пациентов с COVID-19 представляет научный интерес и обладает практическим значением.
Мы провели ретроспективное когортное сравнительное исследование 34 пациентов с тяжелым течением коронавирусной пневмонии, требовавших противовоспалительного лечения. Целью работы была оценка клинической эффективности и безопасности пульс-терапии высокими дозами ГКС в течение трехдневного курса с продлением поддерживающими дозами до одной недели больных с COVID-19.

Материалы и методы
В исследование было включено 34 пациента, находящихся на стационарном лечении в Московском Научно-Образовательном центре МГУ имени М. В. Ломоносова (МНОЦ МГУ) с доказанным диагнозом коронавирусной пневмонии. Диагноз во всех случаях был подтвержден определением наличия РНК вируса SARS-CoV-2 по полимеразной цепной реакции и типичными изменениями в легких по данным компьютерной томографии (КТ). Исходно была назначена стандартная терапия гидроксихлорохином с азитромицином, позже с добавлением бромгексина и спиронолактона. Кроме этого, с первого дня госпитализации всем пациентам проводилась антикоагулянтная терапия НМГ (согласно массе тела), причем при повышении величины D-димера ≥5 мкг / мл, пациенты переводились на лечебные дозы НМГ. При необходимости корригировалась антибактериальная терапия, и больные обеих групп принимали в среднем 1,4 антибиотика. Никаких различий во вспомогательной терапии, как и в назначении препаратов для лечения сопутствующей патологии, между группами не было.


У пациентов, которые затем вошли в активную группу, (17 пациентов) течение болезни с высокой лихорадкой, снижением сатурации кислорода в крови, увеличением С-реактивного белка (СРБ) и отсутствием положительной динамики по данным КТ потребовало экстренного проведения противовоспалительной терапии. При отсутствии антиинтерлейкиновых препаратов лечащими врачами было принято решение о проведении пациентам пульс-терапии высокими дозами ГКС: метилпреднизолоном по 1000 мг внутривенно в течение 3 дней с переводом на дексаметазона по 4 мг дважды в день в течение 3–7 дней. Одному пациенту дополнительно вводился тоцилизумаб 400 мг. Пятеро больных после окончания гормонотерапии получали колхицин в дозе 0,5 мг / сут. В качестве контрольной группы были отобраны 17 больных, сходных по основным характеристикам, проходивших в это же время лечение в клинике МНОЦ МГУ, по тем же протоколам, но не получавших пульс-терапии ГКС. Одному пациенту вводился тоцилизумаб 400 мг. Лишь шестеро из них находились на терапии колхицином 1 мг первый день, затем 0,5 мг / сут.
Другой специфической противовоспалительной терапии в обеих группах не проводилось. Длительность наблюдения в обеих группах составила 10 дней. В группе терапии ГКС – 10 дней с момента начала терапии, в группе контроля – 10 дней с момента включения в наблюдение.
Анализ данных в группах терапии ГКС и контроля проводился с дважды заслепленными конечными точками: на этапе выборки данных и на этапе статистической обработки, что полностью исключает субъективный фактор влияния на результаты.
Исходная характеристика обследованных пациентов представлена в таблице 1.
В группе пульс-терапии ГКС медиана возраста составила 59 лет, 15 из 17 (88,2 %) пациентов были мужчины с медианой индекса массы тела 29,9 кг / м2. В группе контроля медиана возраста была выше – 68 лет, также в большинстве случаев эту группу составили мужчины (58,5 %) с индексом массы тела 27,8 кг / м2, но все эти различия были статистически не значимы. Группы не различались по количеству и частоте сопутствующих заболеваний (сердечно-сосудистых, с преобладанием артериальной гипертонии, сахарного диабета, хронической обструктивной болезни легких и онкологических).

Больные в группе пульс-терапии ГКС по сравнению с группой контроля имели статистически значимо более сильную лихорадку (разница по медиане + 0,9⁰ С), более выраженную, но статистически не значимо, одышку (медиана частоты дыхательных движений (ЧДД) 24 против 19 в минуту), связанную с более низкой сатурацией кислорода (медианы 85 % против 94 % на воздухе и 92 % против 96 % при вентиляции кислородом). В активной группе все пациенты находились на кислородной поддержке против 53 % в группе контроля (р=0,002) и они чаще были в отделении реанимации и интенсивной терапии (ОРИТ) и на искусственной вентиляции легких (ИВЛ), хотя по двум последним показателям значимых различий между группами не было. По исходному уровню систолического артериального давления (САД) группы статистически значимо не различались, а тахикардия имела место в более тяжелой группе пациентов, получивших пульстерапию ГКС.
По биохимическим исследованиям обе группы имели показатели, характерные для тяжелой коронавирусной пневмонии, и по большинству показателей не различались. Суммарный показатель выраженности воспаления (С-реактивный белок, СРБ) был повышен в 19 раз в группе контроля и в 27 раз в группе активной терапии (р=0,048). Троекратно был повышен уровень D-димера, что, вкупе с увеличением фибриногена, отражало повышенную наклонность к тромбообразованию на фоне воспалительного процесса (р=0,125). В обеих группах отмечались лимфопения и увеличение количества нейтрофилов, выходящее за пределы нормальных значений лишь в активной группе. Соотношение числа нейтрофилов к лимфоцитам (индекс Н / Л) составило 4,06 в контрольной группе и 6,05 в группе активного лечения (р=0,125). Количество тромбоцитов, уровни глюкозы, креатинина и расчетной скорости клубочковой фильтрации (СКФ) были в пределах нормальных величин и не различались по группам.
По данным КТ все 34 пациента имели признаки двусторонней вирусной пневмонии, характерные для COVID-19. Медиана поражения по стадиям, рекомендованным МЗ РФ и Департаментом здравоохранения Москвы [3], составила 2,0 для группы контроля и 3,0 для группы активной терапии, причем 58,8 % пациентов активной группы имели 3–4 стадии поражения легких, в то время как в группе контроля таких пациентов не было.
По данным компьютерного анализа (MultiVox, ФФМ МГУ) суммарный объем поражения легких («матовые стекла», «булыжная мостовая» и участки консолидации и фиброза) составил 25,6 % в группе контроля и 53,2 % в активной группе (р<0,001).
Компьютерная томография легких и органов грудной клетки выполнялась на 32‑рядном компьютерном томографе Somatom Scope (Siemens, Германия). Исследования выполнялись с толщиной среза 1 мм.
При первом исследовании использовался стандартный протокол КТ с напряжением тока на трубке 120 кВ и автоматическим модулированием силы тока на трубке в диапазоне 200–400 мА, при повторных КТ применяли протокол низкодозной КТ с уменьшенными параметрами напряжения тока на трубке (100 или 110 кВ) и автоматической модуляцией тока на трубке в диапазоне 40–120 мА. При стандартном протоколе средняя лучевая нагрузка составляла 3,9±0,4 мЗв, при низкодозном – 0,9±0,2 мЗв. Исследования КТ выполнялись при поступлении и выписке пациента, в период госпитализации их повторяли по мере клинической необходимости, но не реже, чем один раз в 5 дней.

Все полученные изображения в формате DICOM хранились в радиологической информационной сети (PACS / RIS) МНОЦ МГУ. Для обработки и анализа КТ использовались рабочие станции Syngo.via (Siemens).
При обработке и описании данных КТ использовалась полуколичественная шкала оценки объема зон инфильтрации и консолидации легких, рекомендованная Временными методическими рекомендациями МЗ РФ «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (COVID-19) версий 6 и 7 (КТ – КТ4).
Для точного количественного анализа динамики объе­ма вызванных COVID-19 изменений паренхимы легких во всех случаях использовался отечественный программный комплекс «Гамма Мультивокс» со специальным приложением для анализа поражения легких при COVID-19, созданным лабораторией медицинских компьютерных систем НИИЯФ им. Д. В. Скобельцына МГУ имени М. В. Ломоносова и факультетом фундаментальной медицины (ФФМ) МГУ им. М. В. Ломоносова (https://multivox.ru). С помощью данной программы для всех серий КТ у каждого пациента, включенного в исследование, выполнялись автоматическая цветная кодировка и подсчет объемов зон «матового стекла» и консолидации на КТ изображениях, оценивался их объем в кубических сантиметрах и процент по отношению к объему легкого.
Учитывалась сумма любых матовых стекол и зон консолидации. Программа генерировала таблицы с измеренными значениями, при выполнении исследований в динамике происходило добавление новых данных в таблицу. Исследование уровня биохимических показателей крови (СРБ, креатинин, мочевина, глюкоза) было выполнено на автоматическом биохимическом анализаторе AU480 Beckman Coulter, Германия; общий анализ крови (5 diff) на гематологическом анализаторе XN 2000 Sysmex Corporation, Япония; исследование уровня показателей гемостаза (фибриноген, D-димер) на автоматическом анализаторе гемостаза STA-Compact Diagnostica Stago SAS, Франция.
Для объективизации тяжести клинического состояния и адекватной оценки эффектов проводимой терапии мы использовали две шкалы. Во-первых, шкалу NEWS-2 (Reproduced from: Royal College of Physicians. National Early Warning Score (NEWS) 2: Standardizing the assessment of cute-illness severity in the NHS. Updated report of a working party. London: RCP, 2017), модернизированную для пациентов с COVID-19 [12]. Кроме того, нашу оригинальную шкалу оценки клинического состояния больных с коронавирусной инфекцией (ШОКС-COVID).
Шкала NEWS-2 была создана для оценки тяжести больных с острыми респираторными синдромами, создавалась и много лет широко использовалась для оценки риска клинического ухудшения, своевременного и компетентного принятия решения о месте лечения, необходимости интенсификации лечения. Шкала валидирована на многих популяциях пациентов. И в отношении COVID-19 шкала выполняла задачу быстрой оценки риска клинического ухудшения и сортировки больных. За основу взяты классические клинические проявления – ЧДД, сатурация кислорода, необходимость вентиляции, состояние сознания, температура тела, а также частота сердечных сокращений (ЧСС) и САД. Поэтому она недостаточно учитывает особенности пациентов с COVID-19. Китайские исследовали дополнили эту шкалу параметром возраста, добавив максимальное количество баллов (3) за возраст старше 65 лет [12]. Это отражало ранние представления о течении COVID-19 во время вспышки эпидемии в г. Ухань. Сегодня понятно, что далеко не только возраст, а и сопутствующие заболевания утяжеляют прогноз пациентов, и максимальный риск проявляется в подгруппе лиц старше 80 лет, где он в 6 раз выше, чем в 65 лет [13].
По модифицированной шкале NEWS-2 низкому риску плохого прогноза соответствует 0 баллов, среднему – 1–4 балла, высокому – 5–6 баллов и очень высокому – 7 баллов и больше. В нашем исследовании пациенты группы контроля имели медиану по шкале NEWS-2 5 баллов, что соответствует высокому риску, а в группе активной терапии 11 баллов, что соответствует очень высокому риску.
Учитывая, что оценка состояния пациентов с COVID-19 зависит от нескольких ключевых показателей и не только степени одышки, сатурации крови кислородом и необходимости вентиляции. Эти показатели в большей степени характеризуют тяжесть поражения легких и дыхательную недостаточность. Состояние сознания напрямую коррелирует с попаданием пациента в ОРИТ и особенно, от нахождения на ИВЛ. Одним из ключевых показателей можно считать степень реального поражения легочной ткани по данным КТ, что далеко не всегда коррелирует с клиническими проявлениями нехватки воздуха, а также степень выраженности воспалительного процесса, главными маркерами которого являются выраженность лихорадки и величина СРБ. Кроме того, одним из основных прогностических маркеров неблагоприятного течения болезни может служить риск тромботических и тромбоэмболических осложнений, дополняющих поражение легочной ткани, определяемый величиной D-димера. Исходя из удачного опыта создания подобной интегральной шкалы Шкалы оценки клинического состояния (ШОКС) для пациентов с хронической сердечной недостаточностью (Беленков Ю. Н. и Мареев В. Ю., 2000), мы попытались создать собственную оригинальную шкалу определения клинического состояния пациентов с COVID-19, учитывающую основные маркеры тяжести болезни – ШОКС COVID, представленную в таблице 2.
Больные, имеющие от 0 до 3 баллов, относятся к низкому риску, 4–6 – среднему риску, 7–10 – серьезному риску, т. е. выше среднего, 11–14 – баллов к высокому риску и, наконец, пациенты с 15 баллами и выше имеют крайне высокий риск неблагоприятного течения болезни, быстрого прогрессирования поражения легких, полиорганной недостаточности и крайне трудно поддаются терапии. Шкала создавалась на основании теоретических предположений, а не на данных анализа какой‑либо когорты, так же, как и определение категорий риска, и пока не валидирована.
Медиана баллов по шкале ШОКС-COVID составила 7,0 для пациентов контрольной группы, что соответствует риску выше среднего и 12,0 для больных, которым проводилась пульс-терапия ГКС, что определяет высокий риск. Как видно, по шкале NEWS-2 больные обеих групп оцениваются как гораздо более тяжелые, чем по ШОКС-COVID, хотя разделение на высокий и очень высокий риск всегда вопрос во многом философский.
Выявленные различия в клинической тяжести течения болезни в основном и определили решение к проведению более активной противовоспалительной терапии ГКС в активной группе.
В качестве первичной точки исследования использовалось изменение баллов по шкале ШОКС-COVID.
В качестве вторичных конечных точек были использованы: динамика клинического показателя баллов по шкале [NEWS-2 и сатурация крови кислородом (SpO2), изменение уровней СРБ и D-димера в крови, оценка процента поражения легких на КТ по Мультивокс.

Статистическая обработка результатов
Описание количественных данных представлено в виде медианы и интерквантильного размаха (медиана и 25 %;75 %). Качественные данные представлены в виде абсолютных и относительных величин. Значимость различий между группами по качественным признакам оценивалась на основании критерия χ2, а также двустороннего точного теста Фишера. Сравнение количественных признаков между группами было проведено с использованием критерия Манна–Уитни.
Для сравнения динамики параметров внутри каждой из групп использовался критерий Уилкоксона для связных выборок для количественных признаков и критерий Мак–Немара для качественных данных.
Для оценки корреляции в связи с непараметрическим распределением исследуемых показателей проводилось логарифмическое преобразование данных и последующий расчет коэффициента корреляции Пирсона.
Критический уровень значимости при проверке статистических гипотез принимался ˃0,05.
Статистический анализ проведен в программе R студия с использованием языка программирования R.

Результаты исследования
Динамика баллов по ШОКС-COVID, в качестве первичной точки исследования, представлена на рисунке 1.
В группе контроля медиана баллов по ШОКС-COVID статистически незначимо возросла с 7,00 [6,00; 9,00] до 9,00 [5,50; 10,0] баллов (p=0,148), оставаясь при этом в той же категории риска – выше среднего, в то время как в группе пульс-терапии ГКС снизилась с 13,0 [11,0; 15,0] до 10,0 [7,0; 13,0] баллов (р=0,01). Дельты в процессе лечения также статистически значимо различались + 1,00 [–2,25; 3,00] балл в группе контроля и –4,00 [–5,00; –2,00] балла в группе пульс-терапии ГКС (р=0,011).
На рисунке 2 показана динамика клинического состояния больных в процессе лечения по шкале NEWS-2.
В группе контроля количество баллов незначительно снизилось с 5,00 [4,00; 5,50] до 3,00 [3,00; 6,50] (р=0,97), в то время как в группе активной терапии снижение было статистически значимым с 11,0 [6,00; 12,0] до 6,00 [3,75; 9,25] баллов (р=0,026). Две группы статистически значимо различались и по степени снижения баллов по клинической шкале NEWS-2 от –1,00 [–2,00; 2,50] балла в контрольной группе до –3,50 [–4,50; –0,75] в группе пульс-терапии ГКС (р=0,043).
Максимальная разница в изменении самочувствия пациентов была отмечена за счет изменения сатурации крови кислородом и снижения одышки (рис. 3).
В контрольной группе этот показатель не изменился и составил 94,0 [93,5; 96,0] % исходно, и 94,0 [89,5; 97,0] % после лечения (р=0,51). В группе пульс-терапии сатурация кислорода статистически значимо возрастала с 85,0 [80,0; 89,0] % до 93,0 [91,5; 95,0] % (р=0,025). Динамика этого показателя, естественно, была более значимой при терапии ГКС: +8,00 [2,25; 13,0] % против +1,00 [–6,00; 4,00] % в контрольной группе (р=0,008).
Остальные изменения клинических показателей представлены в таблице 3.
Как видно из таблицы, у больных в группе пульс-терапии ГКС отмечалось статистически значимое снижение температуры тела до нормальных величин, снижение ЧДД на 5 в 1 минуту и ЧСС на 13 уд. / мин. Количество больных в ОРИТ снизилось с 12 до 8, при этом один пациент был переведен с ИВЛ на неинвазивную вентиляцию легких, увеличилось и число пациентов, находящихся в ясном сознании с 8 до 11. В группе контроля никаких существенных изменений не произошло, что лишний раз характеризует коронавирусную пневмонию как очень упорное заболевание, плохо поддающееся лечению на стадии развившегося обширного воспалительного процесса в легких на фоне острого воспаления.
На рисунке 4 представлены данные компьютерной обработки КТ легких с определением общего процента поражения легких на момент включения и на 10 день наблюдения. Учитывалась сумма любых матовых стекол и зон консолидации.
Как видно, в группе контроля, несмотря на проводимое лечение, общий объем поражения легких не только не уменьшился, но и статистически значимо возрастал с 25,6 [12,6; 34,7] % до 44,9 [23,3; 52,2] % (р=0,0026). Принимая во внимание отсутствие изменений в сатурации кислорода и одышки, не исключено, что при большем проценте поражения не вентилируемые участки легких (зоны консолидации) могли переходить в частично вентилируемые («матовые стекла»). Анализ по стадиям, используемым по рекомендациям МЗ РФ показал отсутствие серьезной динамики в цифрах: медиана 2,00 [1,00; 2,00] исходно и 2,00 [2,00; 3,00] в конце наблюдения, хотя статистически есть разница в пользу увеличения (р=0.0147).
В группе терапии ГКС процент поражения легких по данным компьютерного анализа не изменился: исходно – 53,2 [37,3; 65,1] %, после гормонотерапии – 53,9 [41,3; 68,4] % (р=0,67). Не изменилась и стадия поражения легких – медиана 3,00 [2,00; 3,00] до и после пульс-терапии ГКС (р=0,82). Здесь мы тоже можем предположить, что значимое снижение одышки, нарастание сатурации крови кислородом, снижение уровня кислородной поддержки было связано с качественными, а не количественными характеристиками поражения легочной ткани. В любом случае в группе пульс-терапии ГКС медиана изменений процента поражения легких на КТ составила лишь +0,75 [–10,95; 13,9] %, в то время как в контроле +17,6 [0,10; 23,6] % и различия немного не достигали статистической значимости (р=0,062).
В качестве иллюстрации приводим клиническое наблюдение (рис. 5).
На рисунке 5.01 представлены данные больного И., 44 лет, поступившего в МНОЦ МГУ 22.04.2020 (второй день работы клиники c COVID-19), с умеренным поражением легких – 38,4 %, из них минимальная выраженность в виде «матовых стекол» (светло-желтая окраска) – 17,1 %, серьезная – в виде плотных «матовых стекол» (коричневая окраска – 21,3 %) и консолидации (красная окраска – 1,5 %). Субфебрильная лихорадка в течение трех дней 37,6°С, отсутствие выраженной одышки ЧДД 18 в мин, сатурация кислорода при дыхании 94 %, уровень СРБ 38,6 мг / дл и D – димера 0,89 мкг / мл на фоне терапии имидазолилэтанамидом пентандиовой кислоты, гидроксихлорохином и азитромицином, назначенных амбулаторно до поступления больного в стационар. Состояние было расценено как относительно удовлетворительное. Лечение азитромицином было продолжено. Вместо гидроксихлорохина были назначены бромгексин 8 мг х 4 раза в день, спиронолактон 50 мг х 2 раз в день и эноксапарин натрия 40 мг х 2 раза в день. Терапия, подобная той, что проводилась в группе контроля.
До 28.04.2020 состояние больного постепенно ухудшалось, были сменены антибиотики и увеличена доза эноксапарина натрия до 80 мг х 2 раза. Но 29.04 состояние критически ухудшилось.
На рисунке 5.02 представлены данные КТ от 29.04.20. Как видно, поражение легких увеличилось до 68,6 % из них только 6,6 % – «матовые стекла», 21,1 % – плотные «матовые стекла» и консолидация – 40,9 % (серьезная выраженность поражения – 62 %). У больного лихорадка 38,5ᵒС, ЧДД 26 в 1 мин, ЧСС 120 уд / мин, сатурация кислорода 78 %, СРБ 425 мг / дл, D-димер 1,33 мкг / мл. Уровень нейтрофилов был повышен до 7,55х109 / л, и отмечалась выраженная лимфопения 0,47х109 / л, индекс Н / Л составлял 16,06. Пациент был переведен в ОРИТ и на ИВЛ. Учитывая выраженность процесса, острое воспаление и отсутствие препаратов, влияющих на интерлейкины, было принято решение о проведении пульс-терапии метилпреднизолоном по 1000 мг в течение 3 дней с переводом на дексаметазон по 8 мг дважды в день в течение еще 5 дней. Затем пациент был переведен на колхицин по 1 мг первый день и 0,5 мг последующие дни до выписки.
В результате уровень СРБ снизился в 4 раза, фибриноген с 11,07 до 7,2 г / л, насыщение крови кислородом возросло с 78 % до 94 %, ЧДД снизилась до 20, а ЧСС до 92 уд. / мин. D-димер незначительно возрос до 1,63 мг / мл. Увеличился нейтрофилез до 17,2х109 / л, и число лимфоцитов до 1,39х109 / л. Индекс Н / Л уменьшился до 12,4. На фоне отчетливого противовоспалительного действия к 10 дню после начала пульс-терапии ГКС объем поражения легких значительно уменьшился (рисунок 5.03). Умеренное поражение в виде «матовых стекол» составило лишь 12,3 % и такой же объем составляла зона консолидации. Общий объем непораженной легочной ткани возрос до 75,4 %. Больной был экстубирован на 6 день после пульс-терапии ГКС, переведен из ОРИТ на 10 день и на 14 день был выписан из стационара с рекомендациями приема колхицина 0,5 мг в сутки и ривароксабана 10 мг / сут. Запланирован контроль на 45‑й день.
В таблице 4 представлены изменения лабораторных показателей в группах гормонотерапии и контроля.
Наибольший интерес представляла динамика динамика СРБ, как наиболее популярного маркера выраженности воспалительного процесса. Он снизился статистически значимо в группе терапии ГКС (р=0,009) и незначимо в группе контроля. Медиана снижения была вдвое больше в активной группе – 85,57 [–155,3; –2,36] мг / дл против 41,03 [–65,0; 24,3] мг / дл в группе контроля, но различия оказались статистически не значимыми (р=0,109). Тем не менее исходно уровень СРБ был на 39 мг / дл выше в группе терапии ГКС, а после лечения, наоборот, на 15 мг / дл выше в группе контроля. СРБ существенно (более чем на 10 %) снизился у 13 (76,5 %) пациентов в группе терапии ГКС и у 6 (35,3 %) в группе контроля.
При оценке динамики D-димера отмечено его статистически значимое повышение в группе терапии ГКС (р=0,044) и отсутствие изменений в группе контроля (р=0,31). Медиана повышения в активной группе составила 0,66 [–0,11; 9,16] мкг / мл (на 47 % от исходного), в то время как в группе контроля – 0,01 [–0,64; 0,47] мкг / мл (р=0,040). Увеличение уровня D-димера более чем на 10 % отмечено у 12 (70,6 %) пациентов в группе терапии ГКС. У двух произошла ТЭЛА и еще у двух развился венозный тромбоз конечностей (всего 4 / 17 = 23,5 %). В этих случаях уровень D-димера повышался до 12,8 и 20,0 мкг / мл при ТЭЛА до 13,5 и 12,5 мкг / мл при венозных тромбозах. В группе контроля значимых повышений уровня D-димера и тромботических осложнений выявлено не было.
Изменения фибриногена в обеих группах были минимальными.
Лимфопения имела место исходно в обеих группах, больше среди больных, которым проводилось лечение ГКС, и значимо не изменилась к концу наблюдения ни в одной из групп. Количество нейтрофилов не менялось и даже имело тенденцию к снижению в группе контроля. В активной группе существенно увеличился нейтрофилез на 73 % (р<0,0001), что характерно для лечения ГКС.
Важный показатель индекс Н / Л, отражающий выраженность хронического воспаления, в группе активного лечения увеличился на 153 % (р=0,006) и незначимо снизился в контрольной группе. Медиана изменений в группе терапии ГКС составила +6,12 [0,336; –16,5], против –0,315 [ –1,73; 5,17] в группе контроля (р=0,038).
Из остальных показателей заслуживает внимания значимое увеличение числа тромбоцитов в обеих группах больных, что позитивно на фоне агрессивной терапии антикоагулянтами.
Изменения уровня глюкозы носили разнонаправленный характер – незначимое повышение в группе терапии ГКС (р=0,222) и значимое снижение в группе контроля (р=0,032). Медиана изменений составила –1,02 [–1,63; –0,55] ммоль / л в группе контроля и +0,02 [–1,13; +3,15] ммоль / л в группе лечения ГКС, но различия не достигли статистической значимости (p=0,06). Однако в группе терапии ГКС у 7 / 17 (41,2 %) больных было повышение уровня глюкозы больше 9 ммоль / л, что потребовало назначения / усиления сахароснижающей терапии, при том, что в контрольной группе таких пациентов не было.
Статистически значимого изменения функции почек, уровня креатинина и СКФ по медианам не выявлено ни в одной из групп.
Среднее время, проведенное пациентами на лечении в стационаре, составило 18,0 [16,0; 20,5] дней в группе контроля и 26,0 [22,0; 31,5] дней в группе терапии ГКС (р=0,001).
В качестве клинического примера приводим данные больного А., 62 лет. с COVID-19 и 68,2 % поражения легких по данным КТ (рис. 6).
У пациента длительно наблюдалась, уровень СРБ достигал 122 мг / дл, D-димер 1,33 мкг / мл, сатурация кислорода 89 % без кислородной поддержки. Обращала на себя внимание выраженная лимфопения 0,34х109 / л, нейтрофилез 6,26х109 / л и крайне высокий индекс Н / Л – 18,4, как маркер выраженного воспаления и риска ВТЭ. Больной был переведен в ОРИТ на неинвазивную ИВЛ. Было принято решение о проведении пульс-терапии высокими дозами ГКС. Через 5 дней состояние улучшилось, температура тела нормализовалась, СРБ снизился до 46 мг / дл, сатурация кислорода возросла до 95 %, процент поражения легочной ткани уменьшился до 38,2 %, и пациент был переведен в отделение. Хотя оставалась лимфопения 0,37х109 / л, индекс Н / Л увеличился до 20,6 и D-димер возрос до 2,74 мкг / мл. На следующий день состояние резко ухудшилось, крайне усилилась одышка, появились боли в грудной клетке, D-димер увеличился до 13,52 мкг / мл. На КТ-ангиограммах – ТЭЛА, несмотря на постоянную терапию НМГ в лечебной дозе. Доза НМГ была еще увеличена и добавлен дипиридамол. Впоследствии все осложнения удалось купировать, и больной был выписан в удовлетворительном состоянии на 27 день.

Обсуждение
COVID-19 проходит различные стадии, каждая из которых требует своих лечебных подходов. На стадии развившейся вирусной пневмонии, протекающей с поражением альвеол, проблема усугубляется прогрессированием системного воспаления и вовлечением в процесс не только легочной паренхимы, но и бронхиол, мелких сосудов и повышенным тромбообразованием. В этих случаях гиперреактивность иммунной системы сопровождается чрезмерной активацией цитокинов, дальнейшей активацией макрофагов и эпителиальных клеток и постоянным увеличением выброса цитокинов и хемокинов, что получило название «цитокинового шторма» [14, 15]. Именно лечению такого рода пациентов с COVID-19 посвящено настоящее исследование. Рекомендации ВОЗ и МЗ РФ предполагают использование в таких случаях «упреждающей противовоспалительной терапии» для купирования «цитокинового шторма» и преодоления критического воспаления [2, 3]. Учитывая лидирующую роль провоспалительных ИЛ, в качестве противовоспалительных препаратов рекомендуются ингибитор ИЛ-6 тоцилизумаб [16], ингибитор ИЛ-1β канакинумаб [17] ингибитор ИЛ-17 секукинумаб [18], ингибитор янус киназ JAK-1 и JAK-2 руксолитиниб [19].
Даже при возможной высокой эффективности этих препаратов, кстати, требующих проверки в клинических исследованиях, их доступность и стоимость оставляют желать лучшего.
Применение самых популярных на протяжении последних 50 лет противовоспалительных препаратов – ГКС при COVID-19 не рекомендовано ВОЗ, и лишь в версии 7 рекомендаций МЗ РФ указано возможное использование ГКС в малых дозах до 1 мг / кг / день. Мета – анализ исследований по применению стероидов при коронавирусных пневмониях, включая COVID-19, продемонстрировал отсутствие положительного влияния на прогноз и замедление элиминации вируса [20, 21]. Однако пульс-терапия высокими дозами ГКС при раннем начале терапии атипичной пневмонии показывала замедление прогрессирования болезни, лучшее разрешение изменения в легких при невысоком риске побочных эффектов [22, 23]. Ограничениями к применению ГКС является их способность усиливать протромботическе факторы, особенно при иммунном воспалении, что имеет место при COVID-19 с «цитокиновым штромом» [24]. Существуют исследования, связывающие риск развития ВТЭ при терапии стероидными гормонами с дозами препаратов, причем максимальное повышение риска отмечено при дозах от 1000 до 2000 мг / сут. [25]. И главная опасность в том, что риск тромбозов и тромбоэмболий при терапии ГКС может проявляться непосредственно после начала лечения [26].
Исходя из неясностей и недостаточной изученности этого вопроса, целью нашего исследования стало изучение баланса эффективности и безопасности пульс-терапии ГКС (1000 мг метилпреднизолона в течение 3 дней внутривенно с переводом на дексаметазон мг в течение 3–5 дней) в лечении пациентов с тяжелой коронавирусной пневмонией в сравнении с группой пациентов, не получающих противовоспалительной терапии. Анализ обследованных пациентов продемонстрировал признаки системного воспаления с экстремальным повышением СРБ в 19 раз в контрольной и в 27 раз в группе терапии ГКС (маркер «цитокинового шторма»). Одновременно в активной группе регистрировались лихорадка, лимфопения (0,66х109 / л), нейтрофилез (5,02х109 / л) и повышение индекса Н / Л до 6,05), троекратное повышение D-димера, одышка (ЧДД 26 в 1 мин) при низкой сатурации кислорода (85 %), тахикардия (ЧСС 97 уд. / мин). Суммарный балл клинического состояния NEWS-2, включающий, кроме клинических проявлений болезни, нахождение пациентов в ОРИТ (70,6 %) и на ИВЛ (35,3 %), и спутанность сознания, составил 11, притом, что показатель больше 7 баллов соответствует очень высокому риску. Процент поражения легких был более 50 %, что соответствовало 3 стадии по рекомендациям МЗ РФ. По суммарной шкале ШОКС-COVID, включающей, кроме клинических показателей, уровни СРБ и D-димера и процент поражения легких, то есть анализирующей факторы, определяющие прогноз, пациенты в группе пульс-терапии ГКС набрали 13 баллов, что соответствует высокому риску неблагоприятного прогноза. Пациенты в группе контроля имели менее тяжелое течение болезни по большинству изученных параметров. Это, с одной стороны, затрудняло сравнение результатов в группах, но, с другой, позволяло надеяться на более благоприятное течение болезни.
Проведенное исследование подтвердило возможную эффективность пульс-терапии ГКС в лечении COVID-19 пневмонии с «цитокиновым штормом». Статистически значимо и более существенно, чем в группе контроля, снизился балл ШОКС-COVID (первичная конечная точка исследования). Было достигнуто значительное улучшение клинического состояния ( – 8 баллов по шкале NEWS-2, +9 % сатурации кислорода, нормализация температуры тела, достоверное уменьшение потребности в кислородной поддержке). Подобное улучшение происходило на фоне троекратного снижения уровня СРБ, что характеризовало быстрый противовоспалительный эффект высоких доз ГКС. В итоге процент поражения легких не изменялся в сравнении с группой контроля, где происходило прогрессирование пневмонии и значимое увеличение процента поражения легких. На клиническом примере можно видеть прогрессирование поражения легких при отсутствии противовоспалительной терапии в первом периоде лечения (рис. 5.01, 5.02) и разрешение процесса после пульс-терапии ГКС во втором периоде наблюдения (рис. 5.02, 5.03). В известной степени это яркая иллюстрация сравнительного влияния контроля (без противовоспалительной терапии, первый период) и пульс-терапии ГКС (второй период) на примере одного и того же пациента. Это был один из первых тяжелых больных с COVID-19 в нашей клинике, и этот пример научил нас правилу: течение COVID-19 пневмонии крайне упорное, и при повышении маркеров воспаления пневмония не может быть успешно излечена без противовоспалительных препаратов. Полученные результаты показали, что пульс-терапия ГКС может прерывать «цитокиновый шторм». Однако результаты исследований с COVID-19 не подтвердили улучшения прогноза, скорее наоборот [27, 28]. Это и привело к рекомендациям использования антицитокиновых препаратов, а не ГКС, которые, к тому же могут замедлять элиминацию вируса при лечении COVID-19 [29, 30].
Второй задачей исследования была оценка безопасности пульс-терапии высокими дозами ГКС больных с COVID-19. В целом мы не выявили негативного влияния на кардиологические показатели, включая повышение АД. Повышения уровня глюкозы в среднем по группе терапии ГКС также не зарегистрировано, хотя в группе контроля этот показатель статистически значимо снизился. При индивидуальном анализе у 6 / 17 (35,3 %) больных обнаружено повышение уровня глюкозы больше 9 ммоль / л, что потребовало назначения / усиления сахароснижающей терапии. Наиболее проблемной представлялась динамика D-димера. В группе контроля этот показатель не менялся, а при терапии ГКС статистически значимо увеличивался (медиана до 1,98 мкг / мл). В предыдущих исследованиях было продемонстрировано, что при увеличении D-димера выше 2,0 мкг / мл риск ВТЭ у больных с COVID-19 повышается в 51 раз [31]. Были исследования, где даже повышение D-димера выше 1,0 мкг / мл достоверно в 18 раз увеличивало риск тромбозов [32]. В нашем исследовании у 4 больных были зафиксированы венозные тромбозы (2 ТЭЛА), совпадавшие с повышением D-димера выше 10 мкг / мл. Учитывая, что тромботические осложнения при COVID-19 связывают с аутоиммунным воспалением, мы проанализировали возможные взаимосвязи. Как хорошо известно, ГКС могут вызывать лейкоцитоз и нейтрофилез [33]. В нашем исследовании количество нейтрофилов при лечении ГКС увеличилось на 73 % (р<0,0001), при отсутствии изменений в группе контроля. При сохраняющейся лимфопении индекс Н / Л статистически значимо увеличился в 2,5 раза, при отсутствии изменений в группе контроля. Величина индекса Н / Л отражает активацию хронического воспаления [34, 35], аутоиммунного воспаления эндотелия [36] и характеризует неблагоприятное течение COVID-19 [37, 38]. Поэтому мы провели анализ корреляционной связи между изменениями индекса Н / Л и D-димера в процессе лечения (рис. 7).
Как видно из рисунка 7, была выявлена прямая статистически значимая ассоциация между повышением индекса D-димера и индекса Н / Л по группе в целом (r=0,47, p=0,005) и в группе лечения ГКС (r=0,49, p=0,04), и она отсутствовала в группе контроля. Это особенно важно, так как индекс Н / Л является не только маркером воспаления, но и предиктором ВТЭ и ТЭЛА [39, 40]. Исследование 180 больных с COVID-19 продемонстрировало тесную статистически значимую связь между величиной индекса Н / Л и степенью поражения легких по данным КТ [41]. Таким образом, применение ГКС, несмотря на быстрое снижение СРБ и острого воспаления, и улучшение клинического состояния больных с COVID-19, провоцирует рост нейтрофилеза, индекса Н / Л, что приводит к статистически значимому повышению риска тромбозов и ТЭ, показателем чего является достоверный рост D-димера. Использование индекса Н / Л может предсказывать как тяжесть течения COVID-19 [42], так и неблагоприятный прогноз [43]. При максимальном повышения индекса Н / Л (4,85–88,09) риск смерти больных с коронавирусной пневмонией увеличивается в 15 раз [44], а эффективность ГКС при высоком уровне Н / Л снижается [45]. Поэтому при выборе пульс-терапии высокими дозами ГКС в качестве противовоспалительного ответа на «цитокиновый шторм» у больных с COVID-19 необходимо учитывать уровни индекса Н / Л и D-димера и обязательно рассмотреть усиление антикоагулянтной терапии.
Кроме того, при повышении индекса Н / Л и хронического воспаления, восстановление воздушности легких может затягиваться [41, 46], что может удлинять сроки лечения. Пациенты активной группы провели в стационаре на 8 дней дольше (хотя частично это может объясняться и более тяжелым течением болезни). Для ускорения процесса выздоровления в нашей клинике принята тактика назначения после терапии ГКС курса ингибитора инфламмасом противовоспалительного средства колхицина (что иллюстрируется и нашим клиническим наблюдением), клиническая эффективность которого в настоящее время исследуется (https://clinicaltrials.gov/ct2/show/NCT04403243).

Ограничения исследования
Небольшое количество больных. Отсутствие рандомизации и несбалансированность групп по исходной тяжести, ретроспективный характер исследования.

1. Sun X, Wang T, Cai D, Hu Z, Chen J, Liao H et al. Cytokine storm intervention in the early stages of COVID-19 pneumonia. Cytokine & Growth Factor Reviews. 2020;53:38–42. DOI: 10.1016/j.cytogfr.2020.04.002

2. World Health Organization. Clinical management of COVID-19. WHO Reference Number: WHO/2019-nCoV/clinical/2020.5. 2020. [Internet] 2020. Available at: https://www.who.int/publications-detail-redirect/clinical-management-of-covid-19

3. Министерство здравоохранения РФ. Временные методические рекомендации «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (COVID-19)». Версия 7 (03.06.2020). Москва. Доступно на: https://static-0.rosminzdrav.ru/system/attachments/attaches/000/050/584/original/03062020_%D0%9CR_COVID-19_v7.pdf

4. Tobaiqy M, Qashqary M, Al-Dahery S, Mujallad A, Hershan AA, Kamal MA et al. Therapeutic management of patients with COVID-19: a systematic review. Infection Prevention in Practice. 2020;100061. [Epub ahead of print]. DOI: 10.1016/j.infpip.2020.100061

5. Darmon P, Dadoun F, Boullu-Ciocca S, Grino M, Alessi M-C, Dutour A. Insulin resistance induced by hydrocortisone is increased in patients with abdominal obesity. American Journal of Physiology-Endocrinology and Metabolism. 2006;291(5):E995–1002. DOI: 10.1152/ajpendo.00654.2005

6. Zarković M, Beleslin B, Ćirić J, Penezić Z, Stojković M, Trbojević B et al. Glucocorticoid effect on insulin sensitivity: A time frame. Journal of Endocrinological Investigation. 2008;31(3):238–42. DOI: 10.1007/BF03345596

7. Clore J, Thurby-Hay L. Glucocorticoid-Induced Hyperglycemia. Endocrine Practice. 2009;15(5):469–74. DOI: 10.4158/EP08331.RAR

8. Shono A, Mori S, Nakamura K, Yatomi A, Takada H, Tanaka H et al. Glucocorticoid-sensitive Paroxysmal Atrial Fibrillation, Sick Sinus Syndrome, and Mitral Regurgitation in a Patient with Malignant Rheumatoid Vasculitis. Internal Medicine (Tokyo, Japan). 2019;58(21):3093–8. DOI: 10.2169/internalmedicine.3090-19

9. Wright FL, Vogler TO, Moore EE, Moore HB, Wohlauer MV, Urban S et al. Fibrinolysis Shutdown Correlates to Thromboembolic Events in Severe COVID-19 Infection. Journal of the American College of Surgeons. 2020;S1072-7515(20)30400-2. [Epub ahead of print]. DOI: 10.1016/j.jamcollsurg.2020.05.007

10. Tang N, Li D, Wang X, Sun Z. Abnormal coagulation parameters are associated with poor prognosis in patients with novel coronavirus pneumonia. Journal of Thrombosis and Haemostasis. 2020;18(4):844–7. DOI: 10.1111/jth.14768

11. Thachil J, Tang N, Gando S, Falanga A, Cattaneo M, Levi M et al. ISTH interim guidance on recognition and management of coagulopathy in COVID‐19. Journal of Thrombosis and Haemostasis. 2020;18(5):1023–6. DOI: 10.1111/jth.14810

12. Liao X, Wang B, Kang Y. Novel coronavirus infection during the 2019–2020 epidemic: preparing intensive care units – the experience in Sichuan Province, China. Intensive Care Medicine. 2020;46(2):357–60. DOI: 10.1007/s00134-020-05954-2

13. The OpenSAFELY Collaborative, Williamson E, Walker AJ, Bhaskaran KJ, Bacon S, Bates C et al. OpenSAFELY: factors associated with COVID-19-related hospital death in the linked electronic health records of 17 million adult NHS patients. Epidemiology. Av. at: http://medrxiv.org/lookup/doi/10.1101/2020.05.06.20092999. DOI: 10.1101/2020.05.06.20092999. 2020.

14. Schett G, Sticherling M, Neurath MF. COVID-19: risk for cytokine targeting in chronic inflammatory diseases? Nature Reviews Immunology. 2020;20(5):271–2. DOI: 10.1038/s41577-020-0312-7

15. Mehta P, McAuley DF, Brown M, Sanchez E, Tattersall RS, Manson JJ. COVID-19: consider cytokine storm syndromes and immunosuppression. The Lancet. 2020;395(10229):1033–4. DOI: 10.1016/S0140-6736(20)30628-0

16. Xu X, Han M, Li T, Sun W, Wang D, Fu B et al. Effective treatment of severe COVID-19 patients with tocilizumab. Proceedings of the National Academy of Sciences. 2020;117(20):10970–5. DOI: 10.1073/pnas.2005615117

17. Ucciferri C, Auricchio A, Di Nicola M, Potere N, Abbate A, Cipollone F et al. Canakinumab in a subgroup of patients with COVID-19. The Lancet Rheumatology. 2020; [Av. at: https://www.researchgate.net/publication/341920485_Canakinumab_in_a_subgroup_of_patients_with_COVID-19]. DOI: 10.1016/S2665-9913(20)30167-3

18. Wan MT, Shin DB, Winthrop KL, Gelfand JM. The risk of respiratory tract infections and symptoms in psoriasis patients treated with IL-17-pathway inhibiting biologics: A meta-estimate of pivotal trials relevant to decision-making during the COVID-19 pandemic. Journal of the American Academy of Dermatology. 2020;S0190962220308665. [Epub ahead of print]. DOI: 10.1016/j.jaad.2020.05.035

19. Cao Y, Wei J, Zou L, Jiang T, Wang G, Chen L et al. Ruxolitinib in treatment of severe coronavirus disease 2019 (COVID-19): A multicenter, single-blind, randomized controlled trial. Journal of Allergy and Clinical Immunology. 2020;S0091674920307387. [Epub ahead of print]. DOI: 10.1016/j.jaci.2020.05.019

20. Li H, Chen C, Hu F, Wang J, Zhao Q, Gale RP et al. Impact of corticosteroid therapy on outcomes of persons with SARS-CoV-2, SARSCoV, or MERS-CoV infection: a systematic review and meta-analysis. Leukemia. 2020;34(6):1503– 11. DOI: 10.1038/s41375-020-0848-3

21. Zha L, Li S, Pan L, Tefsen B, Li Y, French N et al. Corticosteroid treatment of patients with coronavirus disease 2019 (COVID‐19). Medical Journal of Australia. 2020;212(9):416–20. DOI: 10.5694/mja2.50577

22. Zhao Z. Description and clinical treatment of an early outbreak of severe acute respiratory syndrome (SARS) in Guangzhou, PR China. Journal of Medical Microbiology. 2003;52(8):715–20. DOI: 10.1099/jmm.0.05320-0

23. Ho JC, Ooi GC, Mok TY, Chan JW, Hung I, Lam B et al. High–Dose Pulse Versus Nonpulse Corticosteroid Regimens in Severe Acute Respiratory Syndrome. American Journal of Respiratory and Critical Care Medicine. 2003;168(12):1449–56. DOI: 10.1164/rccm.200306-766OC

24. Majoor CJ, Sneeboer MMS, de Kievit A, Meijers JCM, van der Poll T, Lutter R et al. The influence of corticosteroids on hemostasis in healthy subjects. Journal of Thrombosis and Haemostasis. 2016;14(4):716–23. DOI: 10.1111/jth.13265

25. Johannesdottir SA, Horváth-Puhó E, Dekkers OM, Cannegieter SC, Jørgensen JOL, Ehrenstein V et al. Use of Glucocorticoids and Risk of Venous Thromboembolism: A Nationwide Population-Based CaseControl Study. JAMA Internal Medicine. 2013;173(9):743. DOI: 10.1001/jamainternmed.2013.122

26. Stuijver DJF, Majoor CJ, van Zaane B, Souverein PC, de Boer A, Dekkers OM et al. Use of Oral Glucocorticoids and the Risk of Pulmonary Embolism. Chest. 2013;143(5):1337–42. DOI: 10.1378/chest.12-1446

27. Ye Z, Wang Y, Colunga-Lozano LE, Prasad M, Tangamornsuksan W, Rochwerg B et al. Efficacy and safety of corticosteroids in COVID-19 based on evidence for COVID-19, other coronavirus infections, influenza, community-acquired pneumonia and acute respiratory distress syndrome: a systematic review and meta-analysis. Canadian Medical Association Journal. 2020;cmaj.200645. [Epub ahead of print]. DOI: 10.1503/cmaj.200645

28. Yang Z, Liu J, Zhou Y, Zhao X, Zhao Q, Liu J. The effect of corticosteroid treatment on patients with coronavirus infection: a systematic review and meta-analysis. Journal of Infection. 2020;81(1):e13–20. DOI: 10.1016/j.jinf.2020.03.062

29. Siddiqi HK, Mehra MR. COVID-19 illness in native and immunosuppressed states: A clinical–therapeutic staging proposal. The Journal of Heart and Lung Transplantation. 2020;39(5):405–7. DOI: 10.1016/j.healun.2020.03.012

30. Russell CD, Millar JE, Baillie JK. Clinical evidence does not support corticosteroid treatment for 2019-nCoV lung injury. The Lancet. 2020;395(10223):473–5. DOI: 10.1016/S0140-6736(20)30317-2

31. Zhang L, Yan X, Fan Q, Liu H, Liu X, Liu Z et al. D‐dimer levels on admission to predict in‐hospital mortality in patients with Covid‐19. Journal of Thrombosis and Haemostasis. 2020;18(6):1324–9. DOI: 10.1111/jth.14859

32. Zhou F, Yu T, Du R, Fan G, Liu Y, Liu Z et al. Clinical course and risk factors for mortality of adult inpatients with COVID-19 in Wuhan, China: a retrospective cohort study. The Lancet. 2020;395(10229):1054–62. DOI: 10.1016/S0140-6736(20)30566-3

33. Ronchetti S, Ricci E, Migliorati G, Gentili M, Riccardi C. How Glucocorticoids Affect the Neutrophil Life. International Journal of Molecular Sciences. 2018;19(12):4090. DOI: 10.3390/ijms19124090

34. Imtiaz F, Shafique K, Mirza S, Ayoob Z, Vart P, Rao S. Neutrophil lymphocyte ratio as a measure of systemic inflammation in prevalent chronic diseases in Asian population. International Archives of Medicine. 2012;5(1):2. DOI: 10.1186/1755-7682-5-2

35. Lorente D, Mateo J, Templeton AJ, Zafeiriou Z, Bianchini D, Ferraldeschi R et al. Baseline neutrophil–lymphocyte ratio (NLR) is associated with survival and response to treatment with second-line chemotherapy for advanced prostate cancer independent of baseline steroid use. Annals of Oncology. 2015;26(4):750–5. DOI: 10.1093/annonc/mdu587

36. Djaballah-Ider F, Touil-Boukoffa C. Effect of combined colchicinecorticosteroid treatment on neutrophil/lymphocyte ratio: a predictive marker in Behçet disease activity. Inflammopharmacology. 2020; [Epub ahead of print]. DOI: 10.1007/s10787-020-00701-x

37. Liu J, Liu Y, Xiang P, Pu L, Xiong H, Li C et al. Neutrophil-to-lymphocyte ratio predicts critical illness patients with 2019 coronavirus disease in the early stage. Journal of Translational Medicine. 2020;18(1):206. DOI: 10.1186/s12967-020-02374-0

38. Yang A-P, Liu J, Tao W, Li H. The diagnostic and predictive role of NLR, d-NLR and PLR in COVID-19 patients. International Immunopharmacology. 2020;84:106504. DOI: 10.1016/j.intimp.2020.106504

39. Karataş MB, İpek G, Onuk T, Güngör B, Durmuş G, Çanga Y et al. Assessment of Prognostic Value of Neutrophil to Lymphocyte Ratio and Platelet to Lymphocyte Ratio in Patients with Pulmonary Embolism. Acta Cardiologica Sinica. 2016;32(3):313–20. DOI: 10.6515/acs20151013a

40. Kayrak M, Erdoğan Hİ, Solak Y, Akıllı H, Gül EE, Yıldırım O et al. Prognostic Value of Neutrophil to Lymphocyte Ratio in Patients with Acute Pulmonary Embolism: A Restrospective Study. Heart, Lung and Circulation. 2014;23(1):56–62. DOI: 10.1016/j.hlc.2013.06.004

41. Zhang Y, Wu W, Du M, Luo W, Hou W, Shi Y et al. Neutrophil-toLymphocyte Ratio may Replace Chest Computed Tomography to Reflect the Degree of Lung Injury in Patients with Corona Virus Disease 2019 (COVID-19). Av. at: https://www.researchsquare.com/article/rs-23201/v1. DOI: 10.21203/rs.3.rs-23201/v1. 2020.

42. Zhu Z, Cai T, Fan L, Lou K, Hua X, Huang Z et al. Clinical value of immune-inflammatory parameters to assess the severity of coronavirus disease 2019. International Journal of Infectious Diseases. 2020;95:332–9. DOI: 10.1016/j.ijid.2020.04.041

43. Lagunas-Rangel FA. Neutrophil-to-lymphocyte ratio and lymphocyte-to-C- reactive protein ratio in patients with severe coronavirus disease 2019 (COVID-19): A meta-analysis. Journal of Medical Virology. 2020; [Epub ahead of print]. DOI: 10.1002/jmv.25819

44. Liu Y, Du X, Chen J, Jin Y, Peng L, Wang HHX et al. Neutrophil- tolymphocyte ratio as an independent risk factor for mortality in hospitalized patients with COVID-19. Journal of Infection. 2020;81(1):e6–12. DOI: 10.1016/j.jinf.2020.04.002

45. Mehra N, Sharp A, Lorente D, Dolling D, Sumanasuriya S, Johnson B et al. Neutrophil to Lymphocyte Ratio in Castration-Resistant Prostate Cancer Patients Treated with Daily Oral Corticosteroids. Clinical Genitourinary Cancer. 2017;15(6):678-684.e1. DOI: 10.1016/j.clgc.2017.05.012

46. Cataudella E, Giraffa CM, Di Marca S, Pulvirenti A, Alaimo S, Pisano M et al. Neutrophil-To-Lymphocyte Ratio: An Emerging Marker Predicting Prognosis in Elderly Adults with Community-Acquired Pneumonia. Journal of the American Geriatrics Society. 2017;65(8):1796–801. DOI: 10.1111/jgs.14894


Поликлональные и моноклональные антитела для индукционной терапии у пациентов с пересаженной почкой

В чем суть проблемы?

Пересадка почки является наилучшим методом лечения для людей с серьезным заболеванием с целью того, чтобы помочь им вернуться к работе и чувствовать себя лучше. Пациентам, которым пересаживают почку, назначают прием лекарств для предотвращения отторжения трансплантата - целью лечения является продление функции почечного трансплантата при минимизации частых долгосрочных побочных эффектов лечения, таких как рак, инфекция и диабет. Пациенты, которые имеют повышенный риск отторжения, получают дополнительное лечение во время операции (которое может снизить возможности организма атаковать почечный трансплантат и усилить функцию почек, но также и повысить риск осложнений, таких как инфекция и рак).

Что мы сделали?

Вплоть до 29 августа 2016 года мы проводили поиск в Специализированном Кокрейновском регистре клинических испытаний по почкам и трансплантатам на предмет рандомизированных контролируемых испытаний (РКИ), в которых сравнивали моноклональные и поликлональные антитела с плацебо или другой терапией антителами у взрослых и детей с пересаженной почкой.

Что мы нашли?

Мы нашли 99 исследований (265 записей; 8956 участников; 33 с современными агентами). Как следует из доступных исследований в этой области, антитела к иммунным клеткам человека (АТГ) уменьшают шансы на отторжение почки у пациента на одну треть, но остается неясным, продлевают ли они функцию почечного трансплантата или выживаемость пациента. АТГ существенно увеличивает риск вирусной инфекции, включая цитомегаловирусную. Помимо этого, влияние применения АТГ на рак до конца не ясно. Алемтузумаб является другим средством лечения, которое сравнивалось с АТГ у пациентов, которым стероидная терапия назначалась в меньшем объеме или не назначалась вовсе как часть лечения при трансплантации. Лечение алемтузумабом с меньшими дозами стероидов или без стероидной терапии может снизить риск отторжения почки у пациента в течение года после трансплантации в сравнении с лечением АТГ, но в целом информация относительно пользы и вреда алемтузумаба во многих клинических ситуациях неоднозначна. Это означает, что мы не уверены во влиянии алемтузумаба на функцию почки, выживаемость пациента или побочные эффекты лечения.

Выводы

В целом, существующие исследования по лечению антителами при трансплантации почки ограничены, врачи и пациенты должны вместе принимать решение относительно лечения антителами во время почечной трансплантации потому, что до конца неясна польза и опасность этого вида лечения в долгосрочной перспективе.

Терапия » Особенности клиники бронхиальной астмы у детей с дисплазией соединительной ткани с разной длительностью стероидной терапии

Особенности клиники бронхиальной астмы у детей с дисплазией соединительной ткани с разной длительностью стероидной терапии

DOI: https://dx.doi.org/10.18565/therapy.2019.7.69-73

Е.М. Булатова, З.В. Нестеренко

ФГБОУ ВО «Санкт-Петербургский государственный педиатрический медицинский университет» Минздрава России

Продолжающийся рост уровня заболеваемости бронхиальной астмой (БА) во всем мире, отсутствие ожидаемого терапевтического эффекта современных программ, а также высокая распространенность в детской популяции проявлений дисплазии соединительной ткани (ДСТ), изменяющей клиническое течение многих заболеваний, вызывает необходимость изучения этого феномена.
Цель исследования – изучить особенности клинических симптомов БА у детей с проявлениями ДСТ и разной длительностью ингаляционной стероидной терапии.
Материал и методы. Обследовано 39 детей 3–18 лет с атопическим вариантом течения БА и разными фенотипами ДСТ, получавших базисную терапию (ингаляционные глюкокортикостероиды, ИГКС). Все пациенты были разделены на 4 группы: в 1-ю вошли дети, получавшие ИГКС в течение 2 лет, во 2-ю – 3–5 лет, в 3-ю – более 5 лет, в 4-ю – пациенты с впервые диагностированной БА и коротким курсом ИГКС-терапии в стадии индукции ремиссии.
Результаты. Во всех группах проанализирована частота клинических осложнений БА. После статистической обработки получена тесная положительная корреляционная связь между использованием у детей с БА и признаками ДСТ средних и средневысоких доз ИГКС длительностью более 2 лет и наличием у них внебольничной пневмонии (ВП), а также с формированием у 48,7% этих пациентов осложнений.
Заключение. Установленная тесная положительная корреляционная связь между применением у детей с БА и признаками ДСТ средних и средневысоких доз ИГКС длительностью более 2 лет и наличием у них ВП указывает на необходимость назначения таким пациентам антибактериальной терапии.


Литература


  1. Global Atlas of Asthma, EAACI. 2013; 179.

  2. Global Initiative for Asthma (GINA). Global strategy for asthma management and prevention. 2018.

  3. Аверьянов А.В. Хламидийная и микоплазменная инфекция при патологии нижних дыхательных путей. Лечебное дело. 2009; 4: 52–62.

  4. Царев С.В., Хаитов М.Р. Респираторные вирусы и обострения бронхиальной астмы. Русский медицинский журнал. 2009; 17(2): 136–139.

  5. Dickson R.P., Martinez F.J., Huffnagle G.B. The role of the microbiome in exacerbations of chronic lung diseases. Lancet. 2014; 384(2): 691–702.

  6. Прозоровский С.В., Раковская И.В., Вульфович Ю.В. Медицинская микоплазмология. М.: Медицина; 1995: 288.

  7. Национальная программа «Бронхиальная астма у детей. Стратегия лечения и профилактика». 4-е изд., исправленное и дополненное. Москва. 2012: 182.

  8. Королева Е.Г. Роль микоплазменной инфекции в формированиии и течении рецидивирующих и хронических заболеваний органов дыхания у детей. Автореф. дис. … канд. мед. наук. С-Петербург, 2003.

  9. Самсыгина Г.А. Микоплазмоз респираторного тракта у детей и подростков. Consilium Medicum. Педиатрия. 2009; 3: 78–81.

  10. Спичак Т.В., Катосова Л.К. Роль хламидийной инфекции при бронхиальной астме у детей. Современная педиатрия. 2009; 6: 59–63.

  11. Kraft M., Adler K.B. Mycoplasma pneumoniae induces airway epithelial cell expression of MUC5AC in asthma. Eur Respir J. 2008; 31(3): 43–46.

  12. Tablan O., Reyes M.P. Chronic intestinal pulmonary fibrosis following Mycoplasma pneumonia Amer. J. Med. 1985; 79: 268–70.

  13. Дисплазия соединительной ткани. Под ред. Т.И. Кадуриной, В.Н. Горбуновой-СПб.: 2009; 714.

  14. Яковлев В.М., Карпов Р.С., Швецова Е.В. Соединительнотканная дисплазия митрального клапана. Томск: 2004; 140.

  15. Мартынов А.И., Нечаева Г.И., Викторова И.А. с соавт. Национальные рекомендации по диагностике, лечению и реабилитации пациентов с дисплазией соединительной ткани. Руководство для врачей. Москва: 2016.

  16. Кадурина Т.И., Гнусаев С.Ф., Аббакумова Л.Н. с соавт. Наследственные и многофакторные нарушения соединительной ткани у детей. Алгоритмы диагностики, тактика ведения. Медицинский вестник Северного Кавказа. 2015; 10(1): 5–36.

  17. Власов П.В., Кармазановский Г.Г., Шейх Ж.В., Вилявин В.Ю. Кисты и кистоподобные образования в легких. Медицинская визуализация. 2005; 1: 82–94.

  18. Нечаева Г.И., Вершинина М.В. Повторные пневмонии у детей с дисплазией соединительной ткани. Пульмонология. 2004; 5: 61–66.

  19. Нестеренко З.В., Грицай А.А. Особенности болезней органов дыхания у детей с дисплазией соединительной ткани. «Щедра садиба плюс». Харьков: 2014; 205.

  20. Нестеренко З.В. Бронхиальная астма у детей с проявлениями дисплазии соединительной ткани: особенности клинического течения, осложнения. Медицинский вестник Северного Кавказа. 2016; 11(2): 280–283.

  21. Barnes P.J. Glucocorticosteroids: current and future directions. Br. J. Pharmacol. 2011; 163(1): 29–43.

  22. Toogood J.H. Complications of topical steroid therapy for asthma. Am Rev Respir Dis. 1990; 141(2): 89–96


Об авторах / Для корреспонденции


Елена Марковна Булатова, д.м.н., профессор, зав. кафедрой пропедевтики детских болезней с курсом общего ухода за детьми ФГБОУ ВО «Санкт-Петербургский государственный педиатрический медицинский университет» Минздрава России. Адрес: 194100, г. Санкт-Петербург, ул. Литовская, д. 2. Тел.: 8 (965) 010-71-47
Зоя Васильевна Нестеренко, д.м.н., профессор, профессор кафедры пропедевтики детских болезней с курсом общего ухода за детьми ФГБОУ ВО «Санкт-Петербургский государственный педиатрический медицинский университет» Минздрава России. Адрес: 194100, г. Санкт-Петербург, ул. Литовская, д. 2. Тел.: 8 (965) 010-71-47. E-mail: [email protected]


Похожие статьи

ПАЦИЕНТАМ С COVID-19 С ПОВЫШЕННЫМ УРОВНЕМ СРБ МОЖЕТ ПОМОЧЬ СТЕРОИДНАЯ ТЕРАПИЯ

Согласно результатам исследования, недавно опубликованного в Journal of Hospital Medicine, немедленное лечение гормонами коры надпочечников - глюкокортикоидами может быть эффективным для пациентов с высоким уровнем воспаления, госпитализированных с коронавирусным заболеванием (КОВИД-19).
Исследование, которое проводилось Медицинским колледжем Альберта Эйнштейна, было направлено на оценку влияния терапии глюкокортикоидами на смертность и необходимость искусственной вентиляции легких у госпитализированных пациентов (1806 человек) с КОВИД -19. Из общего числа пациентов 140 (7,7%) получали глюкокортикоиды в течение 48 часов немедленно после поступления, а 1666 пациентов не получали стероидную терапию (контрольная группа). Большинство пациентов в группе лечения получали преднизолон, некоторые получали дексаметазон или метилпреднизолон.
Авторы исследования сообщили, что раннее лечение глюкокортикоидами не было связано ни со смертностью, ни с ИВЛ. Результаты исследования показали, что лечение глюкокортикоидами у пациентов с исходным уровнем С-реактивного белка (СРБ) ≥20 мг / дл значительно снижает риск смерти или искусственной вентиляции легких. При этом у пациентов с исходно низким уровнем СРБ (<10 мг / дл) было обнаружено, что терапия глюкокортикоидами наоборот увеличивает риск смерти или искусственной вентиляции легких. Было обнаружено, что результаты этого исследования применимы ко всем пациентам, независимо от пола, расы или этнической принадлежности.
Результаты исследования также подтвердили результаты, полученные в ходе крупномасштабного рандомизированного исследования оценки терапии КОВИД-19 (RECOVERY), недавно проведенного в Соединенном Королевстве. Предварительный анализ открытого исследования RECOVERY показал, что лечение дексаметазоном было связано со снижением показателей смертности госпитализированных пациентов с COVID-19.
«Наше исследование расширяет результаты исследования RECOVERY двумя важными выводами», - заявили исследователи. «Во-первых, помимо поиска некоторых пациентов, которым может помочь лечение, мы также определили группы пациентов, которым может быть причинен вред от лечения глюкокортикоидами. Во-вторых, мы определили группы пациентов, которым показана/ противопоказана терапия глюкокортикоидами на основании данных широко доступных лабораторных тестов (CРБ) ».
Авторы признали, что необходимы дополнительные исследования для дальнейшего понимания роли СРБ в руководстве по терапии глюкокортикоидами для пациентов с КОВИД-19.

МЕСТО ТОПИЧЕСКОЙ СТЕРОИДНОЙ ТЕРАПИИ В ЛЕЧЕНИИ ОСТРОГО РИНОСИНУСИТА | Косяков

1. Fokkens W.J., Lund V.J., Mullol J. et.al. European Position Paper on Rhinosinusitis and Nasal Polyps. Rhinology. 2012; 50: 23: 1–299.

2. D. Passali, M.C. Spinosi, A. Crisanti, L.M. Bellussi. Mometasone furoate nasal spray: a systematic review. Multidisciplinary Respiratory Medicine (2016) 11: 18 DOI 10.1186/s40248—016–0054—3.

3. Ashworth M, Charlton J, Ballard K, Latinovic R, Gulliford M. Variations in antibiotic prescribing and consultation rates for acute respiratory infection in UK general practices 1995–2000. Br J Gen Pract. 2005; 55(517): 603–608.

4. Dosh SA, Hickner JM, Mainous AG III, Ebell MH; Upper Peninsula Research Network. Predictors of antibiotic prescribing for nonspecifi c upper respiratory infections, acute bronchitis, and acute sinusitis. An UPRNet study. J Fam Pract. 2000; 49(5): 407–414.

5. Snow V, Mottur-Pilson C, Hickner JM. Principles of appropriate antibiotic use for acute sinusitis in adults. Annals of International Medicine 2001; 134(6): 495–7.

6. Little DR, Mann BL, Godbout CJ. How family physicians distinguish acute sinusitis from upper respiratory tract infections: a retrospective analysis. Journal of the American Board of Family Practice 2000; 13(2): 101–6.

7. Zalmanovici Trestioreanu A, Yaphe J. Intranasal steroids for acute sinusitis. Cochrane Database Syst Rev. 2013; 12: CD005149.

8. Anand VK. Epidemiology and economic impact of rhinosinusitis. Ann Otol Rhinol Laryngol 2004; 113(Suppl 193): 3–5.

9. Pleis JR, Coles R. Summary health statistics for U.S. adults: National Health Interview Survey, 1998. National Center for Health Statistics. Vital Health Stat 2002; 10: 1–113.

10. Kaliner MA, Osguthorpe JD, Fireman P, et al. Sinusitis: bench to bedside. Current findings, future directions. Otolaryngol Head Neck Surg 1997; 116(6 Pt 2): S1–S20.

11. Рязанцев С.В. Принципы этиопатогенетической терапии острых синуситов: Методические рекомендации. 2013. – 40 с.

12. Денисов И.Н. Острый риносинусит: клинические рекомендации. 2014. – 27с.

13. Eccles R. Mechanisms of the symptoms of rhinosinusitis. Rhinology. 2011 Jun; 49(2): 131–8.

14. Lin SW, Wang YH, Lee MY, Ku MS, Sun HL, Lu KH, et al. Clinical spectrum of acute rhinosinusitis among atopic andnonatopic children in Taiwan. Int J Pediatr Otorhinolaryngol. 2012 Jan; 76(1): 70–5.

15. Melvin TA, Lane AP, Nguyen MT, Lin SY. Allergic rhinitis patients with recurrent acute sinusitis have increased sinonasal epithelial cell TLR9 expression. Otolaryngology-head and neck surgery: official journal of American Academy of Otolaryngology-Head and Neck Surgery.2010 May; 142(5): 659–64.

16. Vlastos I, Athanasopoulos I, Mastronikolis NS, Panogeorgou T, Margaritis V, Naxakis S, et al. Impaired mucociliary clearance in allergic rhinitis patients is related to a predisposition to rhinosinusitis. Ear, nose, & throat journal. 2009 Apr; 88(4): E17–9.

17. Spector SL, Bernstein IL, Li JT, Berger WE, Kaliner MA, Schuller DE, et al. Parameters for the diagnosis and management of sinusitis. Journal of Allergy and Clinical Immunology 1998; 102(Suppl): 107–44.

18. Zuskin E, Mustajbegovic J, Schachter EN, Kern J, Deckovic-Vukres V, Pucarin-Cvetkovic J, et al. Respiratory findings in pharmaceutical workers. Am J Ind Med.2004 Nov; 46(5): 472–9.

19. Jaakkola MS, Jaakkola JJ. Office equipmentand supplies: a modern occupational health concern? Am J Epidemiol. 1999 Dec 1; 150(11): 1223-8.

20. Duclos P, Sanderson LM, Lipsett M. The1987 forest fire disaster in California: as ses sment of emergenc y room visits. Arch Environ Health. 1990 Jan-Feb; 45(1): 53–8

21. Winther B, Gwaltney JM Jr. Therapeutic approach to sinusitis: antiinfectious therapy as the baseline of management. Otolaryngology Head and Neck Surgery 1990; 103(5 (Pt 2)): 876–9.

22. Pitkaranta A, Arruda E, Malmberg H, et al. Detection of rhinovirus in sinus brushings of patients with acute community-acquired sinusitis by reverse transcription-PCR. J Clin Microbiol 1997; 35: 1791–3.

23. Pitkaranta A, Starck M, Savolainen S, et al. Rhinovirus RNA in the maxillary sinus epithelium of adult patients with acute sinusitis. Clin Infect Dis 2001; 33: 909-11.

24. MacNaughton MR. Occurrence and frequency of coronavirus infections in humans as determined by enzyme-linked immunosorbent assay. Infect Immun 1982; 38: 419–23.

25. Gwaltney Jr JM, Sydnor Jr A, Sande MA. Etiology and antimicrobial treatment of acute sinusitis. Ann Otol Rhinol Laryngol 1981; 90: 68–71.

26. Wald ER, Milmoe GJ, Bowen A. Acute maxillary sinusitis in children. N Engl J Med 1981; 304: 749–54.

27. Gwaltney Jr JM. The common cold. In: Mandell GL, Douglas Jr RG, Bennett JE, editors. Principles and practice of infectious diseases. 3rd ed. New York (NY): Churchill Livingstone; 1990. p. 489–93.

28. Heikkinen T, Jarvinen A. The common cold. Lancet. 2003 Jan 4; 361(9351): 51-9.

29. Demoly P. Safety of intranasal corticosteroids in acute rhinosinusitis. Am J Otolaryngol. 2008; 29(6): 403–413.

30. Tutkun A, Inanli S, Batman C, Uneri C, Sehitoglu MA. The impact of intranasal steroid as an adjunct to therapy for sinusitis. Marmara Medical Journal 1996; 9(1): 11–4

31. Shapiro GG, Rachelefski GS. Introduction and definition of sinusitis. Journal of Allergy and Clinical Immunology 1992; 90: 417–8

32. Penagos M, Compalati E, Tarantini F, BaenaCagnani CE, Passalacqua G, Canonica GW. Efficacy of mometasone furoate nasal spray in the treatment of allergic rhinitis. Meta-analysis of randomized, double-blind, placebo-controlled, clinical trials. Allergy. 2008; 63(10): 1280–91.

33. Baldwin CM, Scott LJ. Mometasone furoate: a review of its intranasal use in allergic rhinitis. Drugs. 2008; 68(12): 1723–39.

34. Blaiss MS. Evolving paradigm in the management of allergic rhinitis associated ocular symptoms: intranasal corticosteroids. Curr Med Res Opin. 2008; 24(3): 821–36.

35. Slavin RG. Sinusitis in adults and its relation to allergic rhinitis, asthma, and nasal polyps. J Allergy Clin Immunol 1988; 82: 950–6.

36. Slavin RG, Spector SL, Bernstein IL. The diagnosis and management of sinusitis: a practice parameter update. J Allergy Clin Immunol 2005; 116: S13–S47.

37. Morris P., Leach A. Antibiotics for persistent nasal discharge (rhinosinusitis) in children. Cochrane Database Syst Rev 2008; (3): CD001094

38. Kassel JC, King D, Spurling GK. Saline nasal irrigation for acute upper respiratory tract infections. Cochrane Database Syst Rev. 2010; (3): CD006821

39. Hildenbrand T, Weber R, Heubach C, Mosges R. Nasal douching in acute rhinosinusitis (Article in German). Laryngorhinootologie. 2011; 90(6): 346–51

40. Chow A. W., Benninger M. S., Brook I. et al. IDSA clinical practice guideline for acute bacterial rhinosinusitis in children and adults. Clin Infect Dis. 2012; 54 (8): e72–e112

41. Лопатин А.С., Свистушкин В.М. Острый риносинусит: этиология, патогенез, диагностика и принципы лечения. Клинические рекомендации. М.: Российское общество ринологов, 2009. 26 с.

42. Low DE, Desrosiers M, McSherry J, et al. A practical guide for the diagnosis and treatment of acute sinusitis. CMAJ. 1997; 156(Suppl 6): S1– S14.

43. Candy B, Hotopf M. Steroids for symptom control in infectious mononucleosis. Cochrane Database Syst Rev. 2006; 3: CD004402.

44. Russell K, Wiebe N, Saenz A, et al. Glucocorticoids for croup. Cochrane Database Syst Rev. 2004; (1): CD001955.

45. Hayward G, Thompson M, Heneghan C, Perera R, Del Mar CB, Glasziou P. Corticosteroids for pain relief in sore throat: systematic review and meta-analysis. BMJ. 2009; 339: b2976.

46. Mygind N, Nielsen LP, Hoffmann HJ, et al. Mode of action of intranasal corticosteroids. J Allergy Clin Immunol 2001; 108: S16–25.

47. Hutchison KA, Scherrer LC, Czar MJ, et al. Regulation of glucocorticoid receptor function through assembly of a receptor-heat shock protein complex. Ann NY Acad Sci 1993; 684: 35–48.

48. Wissink S, van de Stolpe A, Caldenhoven E, et al. NF-kappa B/Rel family members regulating the ICAM-1 promoter in monocytic THP-1 cells. Immunobiology 1997; 198: 50–64.

49. LeVan TD, Behr FD, Adkins KK, et al. Glucocorticoid receptor signaling in a bronchial epithelial cell line. Am J Physiol 1997; 272: L838–43.

50. Dolor RJ, Witsell DL, Hellkamp AS, et al, for the Ceftin and Flonase for Sinusitis (CAFFS) Investigators. Comparison of cefuroxime with or without intranasal fluticasone for the treatment of rhinosinusitis: The CAFFS trial: a randomized controlled trial. JAMA 2001; 286: 3097–105.

51. Huang A, Govindaraj S. Topical therapy in the management of chronic rhinosinusitis. Curr Opin Otolaryngol Head Neck Surg. 2013; 21(1): 31 – 8.

52. G. Hayward, C. Heneghan, R. Perera, M. Thompson. Intranasal Corticosteroids in Management of Acute Sinusitis: A Systematic Review and Meta-Analysis. Ann Fam Med 2012; 10: 241–249. doi: 10.1370/afm.1338.

53. Kim KT, Rabinovitch N, Uryniak T, et al. Effect of budesonide aqueous nasal spray on hypothalamic-pituitary-adrenal axis function in children with allergic rhinitis. Ann Allergy Asthma Immunol 2004; 93: 61–7.

54. Bross-Soriano D, Hanenberg-Milver C, Schimelmitz-Idi J, et al. Effects of three nasal topical steroids in the intraocular pressure compartment. Otolaryngol Head Neck Surg 2004; 130: 187–91.

55. Opatowsky I, Feldman RM, Gross R. Intraocular pressure elevation associated with inhalation and nasal corticosteroids. Ophthalmology 1995; 102: 177–9.

56. Affrime MB, Kosoglou T, Thonoor CM, Flannery BE, Herron JM. Mometasone furoate has minimal effects on the hypothalamic-pituitaryadrenal axis when delivered at high doses. Chest. 2000; 118(6): 1538 – 46.

57. Skoner DP, Meltzer EO, Milgrom H, Stryszak P, Teper A, Staudinger H. Effects of inhaled mometasone furoate on growth velocity and adrenal function: a placebo-controlled trial in children 4-9 years old with mild persistent asthma. J Asthma. 2011; 48(8): 848 – 59.

58. Schenkel EJ, Skoner DP, Bronsky EA, Miller SD, Pearlman DS, Rooklin A. Absence of growth retardation in children with perennial allergic rhinitis after one year of treatment with mometasone furoate aqueous nasal spray. Pediatrics 2000; 105: E22

59. Johnson M. Pharmacodynamics and pharmacokinetics of inhaled glucocorticoids. J Allergy Clin Immunol 1996; 97: 169–76.

60. Nayak AS, Settipane GA, Pedinoff A, et al, and the Nasonex Sinusitis Group. Effective dose range of mometasone furoate nasal spray in the treatment of acute rhinosinusitis. Ann Allergy Asthma Immunol 2002; 89: 271–8.

61. The Childhood Asthma Management Program Research Group. Long-term effects of budesonide or nedocromil in children with asthma. N Engl J Med 2000; 343: 1054–63.

62. Samoliński B, Nowicka A, Wojas O, Lipiec A, Krzych-Fa ł ta E, Tomaszewska A. Intranasal glucocorticosteroids not only in allergic rhinitis In the 40th anniversary of intranasal glucocorticosteroids ’ introduction. Otolaryngol Pol. 2014; 68(2): 51–64.

63. Penagos M, Compalati E, Tarantini F, BaenaCagnani CE, Passalacqua G, Canonica GW. Efficacy of mometasone furoate nasal spray in the treatment of allergic rhinitis. Meta-analysis of randomized, double-blind, placebo-controlled, clinical trials. Allergy. 2008; 63(10): 1280 – 91.

64. Baldwin CM, Scott LJ. Mometasone furoate: a review of its intranasal use in allergic rhinitis. Drugs. 2008; 68(12): 1723 – 39.

65. Blaiss MS. Evolving paradigm in the management of allergic rhinitis associated ocular symptoms: intranasal corticosteroids. Curr Med Res Opin. 2008; 24(3): 821 – 36.

66. Nielsen LP, Dahl R. Comparison of intranasal corticosteroids and antihistamines in allergic rhinitis: a review of randomized, controlled trials. Am J Respir Med. 2003; 2(1): 55 – 65.

67. Weiner JM, Abramson MJ, Puy RM. Intranasal corticosteroids versus oral h2-receptor antagonists in allergic rhinitis: systematic review of randomised controlled trials. BMJ. 1998; 317(7173): 1624–9.

68. Fausnight TB, Craig TJ. Mometasone furoate dry powder inhaler for the treatment of asthma. Expert Opin Pharmacother. 2011; 12(17): 2707–12.

69. Milgrom H. Mometasone furoate in children with mild to moderate persistent asthma: a review of the evidence. Paediatr Drugs. 2010; 12(4): 213 – 21.

70. Mion OG, Mello JF Jr, Dutra DL, Andrade NA, Almeida WL, Anselmo-Lima WT et al. Position statement of the Brazilian Academy of Rhinology on the use of antihistamines, antileukotrienes, and oral corticosteroids in the treatment of inflammatory sinonasal diseases. Braz J Otorhinolaryngol. 2017 Mar – Apr; 83(2): 215–227.

Клинические исследование Пневмоцисты: Обычная стероидная схема, Сокращенный курс стероидов - Реестр клинических исследований

Подробное описание

Исследователи выбрали госпитализированных субъектов с подтвержденным или подозреваемым умеренным или умеренным заболеванием. тяжелый ПП: диагностическая достоверность будет основана на следующих критериях: Проверено PCP. Определяются как случаи с наличием кист P. jirovecii в бронхиальном альвеолярном лаваже. (БАЛ) обследования или биопсия легкого. Возможный PCP. Определяется по следующим двум критериям: 1) наличие трех из четырех предметов: кашель, лихорадка, одышка и совместимые рентгенологические или томографические данные 2) связанные клиническое улучшение после начала приема триметоприма / сульфаметоксазола (TMP / SMX). Вероятный PCP. Определяется как наличие одного из двух предыдущих критериев без других идентифицированные микроорганизмы. Рентгенологические или томографические данные, совместимые с PCP: наличие двустороннего ретикулярный инфильтрат, матовое стекло, сумасшедший рисунок мощения и наличие пузырей, кист или спонтанный пневмоторакс. Микробиологические результаты будут идентифицировать кисты в пятне Грокотта или положительный иммунофлюоресцентный тест (ИФА). Пациенты будут классифицированы как умеренные, если парциальное давление кислорода (PaO2) менее 70 мм рт. ст. и альвеолярная артериальная разница (Da-a) более 35 мм рт. тяжелый PCP, когда он превышает 45 мм рт. Размер выборки был рассчитан для критериев не меньшей эффективности для хвоста с оценкой смертность 16% для обеих групп; используя Z alpha в 1.65 и Z beta в 1.645, с маржа не меньшей эффективности 0,6; в результате 98 человек в группе. После получения информированного согласия пациенты будут рандомизированы в соответствии с их CD4 + T. количество клеток (менее или более 50 клеток / мм3 и присвоено каждой группе: - Группа А или обычные стероиды (CoSt). Пациенты будут получать стероиды в течение 21 дня. лечение. - Группа B или использование сокращенных стероидов (SSt). Субъекты с умеренным PCP получат 8 дней стероидов и субъектов с тяжелым PCP 14 дней стероидов. Будут записаны эквивалентные дозы преднизона системных стероидов, а также продолжительность их применения, поскольку она может быть изменена в соответствии с критериями лечащие врачи; демографические данные, дату начала АРТ (антиретровирусной терапии) и также регистрируется наличие других оппортунистических, нозокомиальных и сопутствующих инфекций. Лабораторные данные, которые будут записаны при диагностическом подозрении на ПП, будут: Количество CD4 + Т-клеток, вирусная нагрузка ВИЧ, лактатдегидрогеназа (LDH), C-реактивный белок (PCRe), pAO2, Da-aO2. После выписки пациента планируется продолжить амбулаторное лечение. стандартное наблюдение через 90, 180 и 360 дней после начала АРТ и оценка вторичные исходы. После того, как 50% размера выборки пройдут 30 дней наблюдения, будет проведен предварительный анализ. проводиться для оценки безопасности и эффективности; если наблюдаются различия в смертности, исследование будет прекращено.

Вторичный результат
Мера Временное ограничение
Кумулятивная смертность через 90 дней 90 дней
Кумулятивная смертность через 360 дней 360 дней
Кумулятивная смертность от ЦМВ пневмонита 360 дней
Кумулятивная смертность по количеству CD4 + Т-лимфоцитов 360 дней
Кумулятивная смертность по степени тяжести ПП 360 дней
Время интубации 90 дней
Время интубации с разбивкой по степени тяжести PCP 90 дней
Количество участников с требованиями к вентиляции, стратифицированное по количеству CD4 + Т-лимфоцитов 90 дней
Количество участников с требованиями к вентиляции, стратифицированными коинфекцией CMV 90 дней
Средства артериальной оксигенации 90 дней
Среда артериальной оксигенации, стратифицированная по степени тяжести ПП 90 дней
Среда артериальной оксигенации, стратифицированная по количеству CD4 + Т-клеток 90 дней
Среда артериальной оксигенации, стратифицированная ЦМВ-пневмонитом 90 дней
Легочная функция 360 дней
Изменения легочной функции 360 дней
Легочная функция по спирометрии, стратифицированная по количеству CD4 + Т-клеток 360 дней
Легочная функция по спирометрии, стратифицированная по степени тяжести PCP 360 дней
Функция легких по спирометрии, стратифицированная по ЦМВ-пневмониту 360 дней
Изменения диффузионной способности легких по окиси углерода 360 дней
Изменения диффузионной способности легких по окиси углерода при коинфекции ЦМВ 360 дней
Изменения диффузионной способности легких по окиси углерода в зависимости от степени тяжести ПХФ 360 дней
Изменения диффузионной способности легких по окиси углерода по количеству клеток CD4 + 360 дней
ИРИС 360 дней
Вирус герпеса динамический 90 дней

Конверсионная терапия может быть приравнена к пыткам и должна быть запрещена, говорит эксперт ООН

Выступая на заседании Совета по правам человека, где он представил свой новый доклад, Независимый эксперт ООН по вопросу о защите от насилия и дискриминации по признаку сексуальной ориентации и гендерной идентичности Виктор Мадригал-Борлос призвал государства «вместе работать над глобальным запретом конверсионной терапии».

Эксперт добавил, что такие практики являются «изначально дискриминационными, жестокими, бесчеловечными и унижающими достоинство, а в зависимости от степени жестокости, физической или психической боли и страданий жертвы, они могут быть приравнены к пыткам».

«Конверсионной терапией» называют методики по изменению сексуальной ориентации или гендерной идентичности человека, которые, как утверждается, направлены на изменение сексуальной ориентации геев, лесбиянок или бисексуалов на гетересексуальную, а трансгендеров и гендерно-вариативных людей на цисгендерных, т.е. таких, чья гендерная идентичность совпадает с биологическим полом при рождении.

«Конверсионная терапия основана на убеждении, что люди с нетрадиционной сексуальной ориентацией и гендерной идентичностью занимают более низкое положение – морально, духовно или физически – из-за их ориентации и идентичности, и должны изменить свою ориентацию или идентичность, чтобы исправить свою неполноценность», – говорит Мадригал-Борлос.

В своем докладе для Совета он рассказал о трех основных подходах в практике «конверсионной терапии»: психотерапевтические процедуры на основе убеждения, что сексуальное или гендерное разнообразие обусловлено неправильным воспитанием или опытом; медицинские практики на основе теории о том, что сексуальное или гендерное разнообразие является врожденным биологическим отклонением; и религиозные практики, основанные на убеждении, что сексуальное или гендерное разнообразие является злом по своей сути.

Среди наиболее популярных методов такой терапии Мадригал-Борлос назвал физическое, психологическое и сексуальное насилие, электрошок, принудительное лечение, изоляцию и заключение, словесные оскорбления и унижения.

Широко используется аверсивная терапия, когда у человека вызывают негативные, болезненные или неприятные ощущения при демонстрации стимула, связанного с его сексуальной ориентацией.

Кроме того, существуют методы на основе лекарственного подхода, например, медикаментозная, гормональная или стероидная терапия. Эксперт привел примеры того, как людей, которые ожидаемо не смогли «изменить» свою сексуальную ориентацию, часто заставляют сделать гендерно-аффирмативные операции, надеясь, что это поможет нейтрализовать их ориентацию.

С жертвами конверсионной терапии работают духовные наставники, которые проводят программы, направленные на преодоление их «состояния». Такие программы могут включать оскорбления, побои, использование наручников, лишение пищи и даже экзорцизм.

«Практики конверсионной терапии не только неэффективны, но и очень опасны. Они часто приводят к боли и страданиям, которые сохраняются надолго после окончания терапии, навсегда оставляя шрамы в душе и на теле человека», – сказал Мадригал-Борлос. «Осознание собственной беспомощности и крайнего унижения вызывают глубокий стыд, чувство вины, отвращения к самому себе и никчемности, что может привести к снижению самооценки и устойчивым изменениям личности».

По данным эксперта, конверсионную терапию проводят частные и государственные учреждения психиатрической помощи, религиозные организации, традиционные целители и представители государства. Члены семьи или общины, политические и другие органы поощряют так называемую конверсионную терапию.

Государственные чиновники, в том числе судьи и полицейские, могут назначить конверсионную терапию, даже если это прямо не предусмотрено законом. Она также может быть включена в государственную политику. Он привел примеры стран, где одобрены планы по искоренению поведения, считающегося аморальным, включая однополые отношения, и поощряются практики конверсионной терапии, в том числе в университетских программах.

Эксперт считает, что дети и молодые люди особенно уязвимы, поскольку такие вмешательства в раннем возрасте связаны с тревожностью, депрессией, посттравматическим стрессовым расстройством, суицидальными настроениями и попытками суицида.

«Решение подвергнуть ребенка конверсионным практикам никогда не соответствует наилучшим интересам ребенка», – заявил Мадригал-Борлос. «Родители должны принимать решения в отношении своих детей на основе информированного согласия, что подразумевает знание сути этой практики, ее неспособности действительно привести к «изменениям», а также многочисленных свидетельств, указывающих на долгосрочный физический и психологический вред от ее применения».

В 2012 году Панамериканская организация здравоохранения заявила о том, что конверсионная терапия не имеет медицинских оснований и представляет существенную угрозу здоровью и правам человека, а в 2016 году Всемирная психиатрическая ассоциация объявила о том, что «нет убедительных научных доказательств того, что можно изменить врожденную сексуальную ориентацию». В 2020 г. Независимая группа судебно-медицинских экспертов назвала конверсионную терапию одним из видов обмана, недобросовестной рекламы и мошенничества.

13 июля 2020 г.


Кортикостероиды

Что такое кортикостероиды?

Кортикостероиды - это искусственные препараты, которые очень похожи на кортизол, гормон, вырабатываемый вашими надпочечниками естественным путем. Кортикостероиды часто называют сокращенным термином «стероиды». Кортикостероиды отличаются от стероидных соединений, связанных с мужскими гормонами, которыми злоупотребляют некоторые спортсмены.

Какие бывают стероиды?

Некоторые кортикостероидные препараты включают кортизон, преднизон и метилпреднизолон.Преднизон - это наиболее часто используемый тип стероидов для лечения некоторых ревматологических заболеваний (например, ревматоидного артрита или волчанки).

Как назначают стероиды?

Стероидные препараты доступны в нескольких формах, которые различаются по тому, насколько легко они растворяются или как долго остаются в организме.

Стероиды можно давать локально, в том месте, где существует проблема, или системно, то есть по всей «системе» или телу.

Примеры местного лечения стероидами включают инъекции в суставы, глазные капли, ушные капли и кремы для кожи.Системное лечение стероидами включает пероральные препараты (принимаемые внутрь) или лекарства, которые вводятся непосредственно в вену (внутривенно или внутривенно) или в мышцу (внутримышечно). Системные стероиды циркулируют с кровотоком к различным участкам тела.

По возможности вместо системных стероидов назначают местное лечение стероидами, чтобы снизить риск побочных эффектов.

Как работают стероиды?

Стероиды уменьшают воспаление и снижают активность иммунной системы.Воспаление - это процесс, при котором лейкоциты и химические вещества в организме могут защитить от инфекции и посторонних веществ, таких как бактерии и вирусы. Однако при некоторых заболеваниях защитная система организма (иммунная система) не функционирует должным образом. Это может привести к тому, что воспаление подействует на ткани тела и приведет к повреждению. Признаки воспаления включают:

  • Покраснение.
  • Тепло.
  • Отек.
  • Боль.

Стероиды уменьшают выработку химикатов, вызывающих воспаление.Это помогает снизить повреждение тканей до минимума. Стероиды также снижают активность иммунной системы, влияя на работу лейкоцитов.

Когда назначают стероиды?

Стероиды используются для лечения многих состояний, при которых защитная система организма не работает должным образом и вызывает повреждение тканей. Стероиды могут быть основным средством лечения некоторых заболеваний. При других состояниях стероиды можно использовать с осторожностью или когда другие меры не принесли успеха.

Стероиды используются для лечения некоторых ревматологических воспалительных состояний, таких как:

Чем полезны стероиды?

Когда воспаление угрожает повредить важные органы тела, стероиды могут спасти органы и во многих случаях спасти жизнь.Например, стероиды могут предотвратить ухудшение воспаления почек, которое может привести к почечной недостаточности у людей с волчанкой или васкулитом. Для этих пациентов стероидная терапия может устранить необходимость диализа или трансплантации почек.

Низкие дозы стероидов могут значительно облегчить боль и скованность у людей с ревматоидным артритом. Кратковременное употребление более высоких доз стероидов может помочь человеку вылечиться от тяжелой вспышки артрита.

Как мой врач решит, подходят ли стероиды для лечения?

Решение о назначении стероидов всегда принимается в индивидуальном порядке.Ваш лечащий врач примет во внимание ваш возраст, физическую активность и другие лекарства, которые вы принимаете. Ваш врач также убедится, что вы понимаете потенциальные преимущества и риски стероидов, прежде чем вы начнете их принимать.

Потенциальные преимущества и риски стероидов зависят от:

  • Характер и степень тяжести заболевания, подлежащего лечению.
  • Наличие или отсутствие других альтернатив лечения.
  • Наличие или отсутствие других значительных медицинских проблем.

Каковы возможные побочные эффекты стероидов?

Вероятность побочных эффектов зависит от дозы, типа стероида и продолжительности лечения. Некоторые побочные эффекты более серьезны, чем другие. Общие побочные эффекты системных стероидов включают:

Эти побочные эффекты являются наиболее распространенными побочными эффектами. Все возможные побочные эффекты не включены. Всегда обращайтесь к врачу, если у вас есть вопросы о вашей личной ситуации.

У всех есть побочные эффекты?

Не у всех пациентов разовьются побочные эффекты.Частота возникновения побочных эффектов зависит от человека.

Если прием стероидов непродолжительный (от нескольких дней до нескольких недель), возможно, что ни один из перечисленных побочных эффектов не возникнет. Перечисленные здесь побочные эффекты обычно не возникают при периодических инъекциях стероидов при артрите, тендините или бурсите. Однако, если использование стероидов связано с высокими дозами и является продолжительным (от нескольких месяцев до нескольких лет), может произойти увеличение количества побочных эффектов. Длительное применение высоких доз стероидов оправдано только при тяжелых заболеваниях, представляющих серьезный риск для пациента.

Как можно свести к минимуму побочные эффекты стероидов?

Чтобы свести к минимуму побочные эффекты стероидов, медицинские работники следуют нескольким рекомендациям:

  • Используйте стероиды только при необходимости.
  • Внимательно наблюдайте за пациентом, чтобы обнаружить ранние признаки серьезных побочных эффектов.
  • По возможности используйте местные стероиды для решения местных проблем.
  • Используйте наименьшую дозу, необходимую для борьбы с болезнью.
  • Уменьшайте дозу постепенно, пока болезнь остается под контролем.
  • Часто контролируйте артериальное давление и уровень сахара в крови и при необходимости лечите.
  • Следите за плотностью костей и назначайте лекарства и добавки, чтобы помочь здоровью костей.

Существуют и другие способы предотвращения определенных побочных эффектов, и их необходимо обсудить индивидуально с вашим лечащим врачом.

Стероидная терапия - обзор

Стероидная терапия

Стероидная терапия - это использование кортикостероидов для лечения различных заболеваний.Его противовоспалительный эффект делает его полезным средством лечения астмы, различных аутоиммунных заболеваний, подавления иммунной системы, чтобы избежать отторжения трансплантата (например, печени, почек, сердца, легких и рук), а также облегчения симптомов рака.

Побочные эффекты, влияющие на форму тела, значительны и зависят от уровня дозировки. К ним относятся прибавка в весе, характерное «лунное лицо», отек, остеопороз и, при использовании в период полового созревания, задержка роста. Длительная стероидная терапия может вызвать ятрогенный синдром Кушинга, характеризующийся ожирением верхней части тела, округлым лицом, повышенным содержанием жира на шее (аналогично «буйволиному горбу» при ВААРТ) и стройными руками и ногами.

Среди пациентов, получающих трансплантат, оценка качества жизни по ряду параметров обычно повышается в результате улучшения физической работоспособности и уровня энергии. Однако неудовлетворенность своим телом и внешним видом может оставаться источником беспокойства; особенно увеличение веса, связанное с расстройствами пищевого поведения у молодых женщин. Лечение в подростковом возрасте может быть особенно сложным из-за повышенного внимания к внешнему виду и сексуальности на этом этапе.Изменение внешнего вида было определено как важный фактор, влияющий на несоблюдение режима лечения среди молодых больных раком и тех, кто получил трансплантат.

Существует ограниченное количество исследований, изучающих факторы, которые могут способствовать принятию изменения внешнего вида, вызванного стероидами. Время после трансплантации (и с момента начала иммуносупрессивного режима) может повлиять на адаптацию. Среди взрослых пациентов, перенесших трансплантацию почки, например, было обнаружено, что проблемы с изображением тела в первый год после трансплантации высоки, поскольку пациенты приспосабливаются к своему измененному телу.Они могут снизиться до нормального уровня на втором году жизни по мере роста ощущения улучшения физических функций и уверенности в своем здоровье. Однако на третий год опасения по поводу образа тела могут снова возрасти, поскольку пациенты все больше осознают бремя длительного лечения и связанные с этим побочные эффекты.

Подростки с предшествующим опытом болезни и связанными с этим изменениями внешнего вида (например, кистозным фиброзом) могут быть более восприимчивыми к изменениям внешнего вида, вызванным приемом стероидов после трансплантации, и, таким образом, лучше приспособиться к этим неблагоприятным изменениям.

Преднизон и другие кортикостероиды: баланс риска и пользы

Преднизон и другие кортикостероиды

Оцените преимущества и риски кортикостероидов, таких как преднизон, при выборе лекарства.

Персонал клиники Мэйо

Кортикостероидные препараты, включая кортизон, гидрокортизон и преднизон, полезны при лечении многих состояний, таких как сыпь, воспалительные заболевания кишечника и астма. Но эти препараты также несут в себе риск возникновения различных побочных эффектов.

Как работают кортикостероиды?

При назначении в дозах, превышающих обычные уровни вашего организма, кортикостероиды подавляют воспаление. Это может уменьшить признаки и симптомы воспалительных состояний, таких как артрит, астма или кожная сыпь.

Кортикостероиды также подавляют вашу иммунную систему, что помогает контролировать состояния, при которых ваша иммунная система по ошибке атакует собственные ткани.

Как используются кортикостероиды?

Кортикостероидные препараты используются для лечения ревматоидного артрита, воспалительного заболевания кишечника (ВЗК), астмы, аллергии и многих других состояний.Эти препараты также помогают подавить иммунную систему, чтобы предотвратить отторжение органов у реципиентов трансплантата. Кортикостероиды также лечат болезнь Аддисона, относительно редкое заболевание, при котором надпочечники не могут вырабатывать даже минимальное количество кортикостероидов, необходимое организму.

Кортикостероиды вводятся разными способами, в зависимости от состояния, которое лечат:

  • Устно. Таблетки, капсулы или сиропы помогают лечить воспаление и боль, связанные с определенными хроническими состояниями, такими как ревматоидный артрит и волчанка.
  • Путем ингалятора и интраназального спрея. Эти формы помогают контролировать воспаление, связанное с астмой и аллергией на нос.
  • В виде глазных капель. Эта форма помогает при лечении отеков после операций на глазах.
  • Местно. Кремы и мази могут помочь излечить многие кожные заболевания.
  • Путем впрыска. Эта форма часто используется для лечения признаков и симптомов мышц и суставов, таких как боль и воспаление при тендините.

Какие побочные эффекты могут вызывать кортикостероиды?

Кортикостероиды несут риск побочных эффектов, некоторые из которых могут вызвать серьезные проблемы со здоровьем. Когда вы знаете, какие побочные эффекты возможны, вы можете предпринять шаги, чтобы контролировать их влияние.

Побочные эффекты пероральных кортикостероидов

Поскольку пероральные кортикостероиды воздействуют на все ваше тело, а не только на определенную область, этот способ введения с наибольшей вероятностью вызовет серьезные побочные эффекты.Побочные эффекты зависят от принимаемой дозы лекарства и могут включать:

  • Задержка жидкости, вызывающая отек голеней
  • Высокое кровяное давление
  • Проблемы с перепадами настроения, памятью, поведением и другими психологическими эффектами, такими как спутанность сознания или бред
  • Расстройство желудка
  • Увеличение веса с жировыми отложениями в области живота, лица и задней части шеи

При длительном приеме пероральных кортикостероидов у вас могут возникнуть:

  • Повышенное давление в глазах (глаукома)
  • Помутнение хрусталика одного или обоих глаз (катаракта)
  • Круглое лицо (лунное лицо)
  • Высокий уровень сахара в крови, который может вызвать или усугубить диабет
  • Повышенный риск инфекций, особенно распространенных бактериальных, вирусных и грибковых микроорганизмов
  • Истончение костей (остеопороз) и переломы
  • Подавление выработки гормонов надпочечниками, что может вызывать различные признаки и симптомы, включая сильную усталость, потерю аппетита, тошноту и мышечную слабость
  • Тонкая кожа, синяки и медленное заживление ран

Побочные действия ингаляционных кортикостероидов

При использовании ингаляционных кортикостероидов часть препарата может оседать во рту и горле, а не попадать в легкие.Это может вызвать:

  • Грибковая инфекция во рту (молочница полости рта)
  • Охриплость

Если вы полоскаете рот водой - не глотаете - после каждой затяжки кортикостероидным ингалятором, вы можете избежать раздражения рта и горла. Некоторые исследователи предполагают, что ингаляционные кортикостероидные препараты могут замедлять темпы роста у детей, которые применяют их при астме.

Побочные эффекты местных кортикостероидов

Кортикостероиды для местного применения могут привести к истончению кожи, покраснению кожи и появлению прыщей.

Побочные эффекты инъекционных кортикостероидов

Инъекционные кортикостероиды могут вызывать временные побочные эффекты вблизи места инъекции, включая истончение кожи, потерю цвета кожи и сильную боль, также известную как обострение после инъекции. Другие признаки и симптомы могут включать покраснение лица, бессонницу и высокий уровень сахара в крови. Врачи обычно ограничивают количество инъекций кортикостероидов до трех или четырех в год, в зависимости от ситуации каждого пациента.

Снизьте риск побочных эффектов кортикостероидов

Чтобы получить максимальную пользу от кортикостероидных препаратов с наименьшим риском:

  • Спросите своего врача о том, чтобы попробовать более низкие дозы или периодическое дозирование. Новые формы кортикостероидов имеют разную силу и продолжительность действия. Спросите своего врача о применении низких доз краткосрочных лекарств или о приеме пероральных кортикостероидов через день вместо ежедневного.
  • Поговорите со своим врачом о переходе на неоральные формы кортикостероидов. Ингаляционные кортикостероиды при астме, например, достигают поверхности легких напрямую, уменьшая их воздействие на остальную часть тела и вызывая меньше побочных эффектов.
  • Спросите своего врача, следует ли вам принимать добавки с кальцием и витамином D. Длительная терапия кортикостероидами может вызвать истончение костей (остеопороз). Поговорите со своим врачом о приеме добавок кальция и витамина D для защиты ваших костей.
  • Будьте осторожны при прекращении терапии. Если вы длительное время принимаете пероральные кортикостероиды, надпочечники могут вырабатывать меньше естественных стероидных гормонов. Чтобы дать вашим надпочечникам время восстановить эту функцию, врач может постепенно снижать дозировку. Если дозировку уменьшить слишком быстро, ваши надпочечники могут не успеть восстановиться, и вы можете почувствовать усталость, ломоту в теле и головокружение.
  • Носите браслет для медицинских предупреждений. Это или подобное обозначение рекомендуется, если вы долгое время принимали кортикостероиды.
  • Регулярно посещайте врача. Если вы принимаете длительную терапию кортикостероидами, регулярно обращайтесь к врачу, чтобы проверить наличие побочных эффектов.

Оцените риски и преимущества кортикостероидов

Кортикостероиды могут вызывать ряд побочных эффектов. Но они также могут облегчить воспаление, боль и дискомфорт при многих различных заболеваниях и состояниях.Поговорите со своим врачом, чтобы помочь вам лучше понять риски и преимущества кортикостероидов и сделать осознанный выбор в отношении своего здоровья.

16 декабря 2020 г. Показать ссылки
  1. Ritter JM, et al. Гипофиз и кора надпочечников. В: Фармакология Рэнга и Дейла. 9 изд. Эльзевир; 2020. https://www.clinicalkey.com. Доступ 28 октября 2020 г.
  2. Grennan D, et al. Побочные эффекты стероидов. ДЖАМА. 2019; DOI: 10.1001 / jama.2019.8506.
  3. Saag KG и др.Основные побочные эффекты системных глюкокортикоидов. https://www.uptodate.com/contents/search. Доступ 28 октября 2020 г.
  4. Saag KG и др. Основные побочные эффекты ингаляционных глюкокортикоидов. https://www.uptodate.com/contents/search. Доступ 28 октября 2020 г.
  5. Roberts WN, et al. Совместная аспирация или инъекция у взрослых: осложнения. https://www.uptodate.com/contents/search. Доступ 28 октября 2020 г.
  6. Nieman LK. Фармакологическое применение глюкокортикоидов. https: //www.uptodate.com / contents / search. Доступ 28 октября 2020 г.
  7. AskMayoExpert. Длительная глюкокортикоидная терапия. Клиника Майо; 2019.
  8. Wilkinson JM (экспертное заключение). Клиника Майо. 20 ноября 2020 г.

.

стероидов - NHS

Стероиды, также называемые кортикостероидами, представляют собой противовоспалительные препараты, используемые для лечения ряда заболеваний.

Они отличаются от анаболических стероидов, которые некоторые люди часто используют нелегально для увеличения своей мышечной массы.

Виды стероидов

Стероиды бывают разных форм.

Основные типы:

Большинство стероидов доступны только по рецепту, но некоторые (например, кремы или назальные спреи) можно купить в аптеках и магазинах.

Побочные эффекты стероидов

Стероиды не вызывают серьезных побочных эффектов, если их принимают в течение короткого времени или в малых дозах.

Но иногда они могут вызывать неприятные побочные эффекты, такие как повышенный аппетит, изменение настроения и проблемы со сном. Чаще всего это случается с таблетками стероидов.

Побочные эффекты обычно проходят после завершения лечения, но не прекращайте прием лекарства, не посоветовавшись с врачом. Прекращение назначенного курса лекарства может вызвать дальнейшие неприятные побочные эффекты (симптомы отмены).

Подробнее о:

Вы можете сообщать о любых подозреваемых побочных эффектах в Программу желтых карточек.

Применение стероидов

Стероиды можно использовать для лечения широкого спектра состояний, в том числе:

Как работают стероиды

Стероиды - это искусственная версия гормонов, обычно вырабатываемых надпочечниками, которые представляют собой 2 небольшие железы, расположенные над почками.

При приеме в дозах, превышающих количество, обычно производимое вашим организмом, стероиды уменьшают покраснение и отек (воспаление).Это может помочь при воспалительных заболеваниях, таких как астма и экзема.

Стероиды также снижают активность иммунной системы, которая является естественной защитой организма от болезней и инфекций.

Это может помочь в лечении аутоиммунных состояний, таких как ревматоидный артрит или волчанка, которые вызваны ошибочной атакой иммунной системы на организм.

Последняя проверка страницы: 14 января 2020 г.
Срок следующей проверки: 14 января 2023 г.

таблеток стероидов - NHS

Таблетки стероидов, также называемые таблетками кортикостероидов, представляют собой противовоспалительное средство, используемое для лечения ряда заболеваний.

Их можно использовать для лечения таких проблем, как аллергия, астма, экзема, воспалительные заболевания кишечника и артрит.

Таблетки стероидов доступны только по рецепту. Также доступны растворимые, жидкие и сиропные версии.

Общие примеры:

Как и когда принимать стероидные таблетки

Принимайте лекарство в соответствии с указаниями врача. Они объяснят, сколько принимать и как часто.

Обычно лучше всего принимать стероидные таблетки во время еды или вскоре после еды - обычно во время завтрака - потому что это может остановить раздражение желудка.

Если вы пропустили дозу или приняли ее слишком много

Если вы забыли дозу, примите ее, как только вспомните. Если пришло время принять следующую дозу, пропустите ту, которую вы пропустили.

Не принимайте двойную дозу, чтобы восполнить пропущенную дозу.

Случайный прием слишком большого количества стероидных таблеток вряд ли причинит вред, если это разовый прием. Если вы беспокоитесь, поговорите со своим врачом или фармацевтом.

Прием слишком большого количества стероидных таблеток в течение длительного периода может повысить вероятность возникновения побочных эффектов.

Прекращение лечения

Не прекращайте прием лекарства, не посоветовавшись с врачом.

Если вы принимали стероидные таблетки более нескольких дней, вам обычно нужно постепенно снижать дозу. Внезапное прекращение приема пищи может привести к тому, что надпочечник, который вырабатывает важные для организма гормоны, перестанет работать. Это называется надпочечниковой недостаточностью.

Симптомы надпочечниковой недостаточности включают:

  • чувство сильной усталости
  • чувство и тошноту
  • головокружение
  • потеря аппетита и потеря веса

Ваши первоначальные симптомы также могут внезапно вернуться.

Ваш врач сможет дать дополнительные советы о том, как безопасно прекратить прием стероидов.

Побочные эффекты стероидных таблеток

Прием стероидных таблеток менее 3 недель вряд ли вызовет какие-либо серьезные побочные эффекты. Но у вас могут возникнуть побочные эффекты, если вам нужно будет принимать их дольше или в высоких дозах.

Побочные эффекты стероидных таблеток могут включать:

Большинство побочных эффектов проходят после прекращения лечения.Сообщите врачу, если они вас беспокоят.

Вы можете сообщать о любых подозреваемых побочных эффектах в схему безопасности Великобритании по желтой карточке.

Как справиться с побочными эффектами стероидных таблеток

Следующие советы могут помочь уменьшить побочные эффекты стероидных таблеток:

  • принимать таблетки утром с завтраком (хотя некоторые таблетки со специальным покрытием можно принимать без еды) - это может помочь предотвратить расстройство желудка, изжогу и проблемы со сном
  • придерживаться здоровой, сбалансированной диеты и упражнения регулярно - это может помочь предотвратить увеличение веса и остеопороз
  • избегать тесного контакта с больными людьми ; особенно людям, которые болеют корью, ветряной оспой или опоясывающим лишаем - как можно скорее обратитесь за медицинской помощью, если вы считаете, что могли контактировать с кем-то с инфекцией
  • убедитесь, что ваши вакцины обновлены - но у вас нет «живые» вакцины, такие как вакцина против опоясывающего лишая

Ваш врач может снизить дозу или порекомендовать принимать таблетки реже (например, через день), если у вас наблюдаются побочные эффекты.

Иногда они также могут порекомендовать другие лекарства, которые нужно принимать вместе со стероидами, чтобы защитить вас от некоторых побочных эффектов, например, лекарства, помогающие предотвратить расстройство желудка или изжоги, или лекарства, которые помогают укрепить кости.

Вам могут выдать специальную карту лечения стероидами, в которой объясняется, как можно снизить риск побочных эффектов.

Прием стероидных таблеток с другими лекарствами, пищей или алкоголем

Некоторые лекарства мешают работе стероидных таблеток.Сообщите своему врачу, если вы принимаете какие-либо другие лекарства, в том числе лечебные травы и добавки, перед началом приема стероидных таблеток.

Если вы уже принимаете стероидные таблетки, посоветуйтесь со своим врачом или фармацевтом, прежде чем принимать какие-либо другие лекарства, средства правовой защиты или добавки.

Обычно вы можете употреблять алкоголь во время приема стероидных таблеток, но не пейте слишком много, так как это может вызвать раздражение желудка.

Во время приема стероидных таблеток вы также можете есть большинство продуктов. Однако не ешьте лакрицу во время приема преднизолона, так как это может увеличить количество лекарства в вашем организме.

Кто может принимать стероидные таблетки

Большинство людей могут принимать стероидные таблетки.

Сообщите своему врачу перед началом лечения, если у вас:

  • в прошлом была аллергическая реакция на стероиды
  • есть инфекция (включая глазные инфекции)
  • Вы недавно прошли или собираетесь сделать какие-либо прививки
  • имеют открытую рану, которая еще не зажила
  • беременны, кормите грудью или пытаются зачать ребенка
  • есть какие-либо другие заболевания, такие как диабет, эпилепсия, высокое кровяное давление или проблемы с печенью, сердцем или почками

Таблетки стероидов могут не подходить в этих случаях, хотя ваш врач может порекомендовать их, если считает, что польза от них перевешивает любые риски.

Таблетки стероидов обычно не рекомендуются детям, так как они могут вызвать проблемы с ростом.

Как работают стероидные таблетки

Стероиды - это искусственно созданная версия гормонов, обычно вырабатываемых надпочечниками, которые представляют собой две маленькие железы, расположенные над почками.

При приеме в дозах, превышающих количество, обычно вырабатываемое вашим организмом, стероиды уменьшают покраснение и отек (воспаление). Это может помочь при воспалительных заболеваниях, таких как астма и экзема.

Стероиды также снижают активность иммунной системы, естественную защиту организма от болезней и инфекций.

Это может помочь в лечении аутоиммунных состояний, таких как ревматоидный артрит или волчанка, которые вызваны ошибочной атакой иммунной системы на организм.

Таблетки стероидов отличаются от анаболических стероидов, незаконно используемых некоторыми людьми для увеличения мышечной массы.

Последняя проверка страницы: 17 января 2020 г.
Срок следующей проверки: 17 января 2023 г.

Стероидные ингаляторы - NHS

Стероидные ингаляторы, также называемые ингаляторами кортикостероидов, представляют собой противовоспалительные спреи или порошки, которые вы вдыхаете.

В основном они используются для лечения астмы и хронической обструктивной болезни легких (ХОБЛ).

Стероидные ингаляторы доступны только по рецепту. Общие типы включают:

  • беклометазон
  • будесонид
  • флутиказон
  • мометазон

Их иногда называют «профилактическими ингаляторами», потому что они помогают предотвратить симптомы.

Как и когда использовать стероидный ингалятор

Есть несколько типов стероидных ингаляторов, которые используются немного по-разному.

Врач или медсестра покажут вам, как пользоваться ингалятором. Убедитесь, что вы используете его в точности так, как рекомендовано. На веб-сайте Asthma UK есть видеоролики, объясняющие, как использовать различные типы ингаляторов.

Обычно вам нужно сделать 1-2 вдоха из ингалятора утром и 1-2 вдоха вечером.

Важно продолжать использовать ингалятор, даже если вы чувствуете себя лучше. Он купит ваши симптомы только в том случае, если будет использоваться каждый день.

Если вы пропустили дозу или приняли слишком большую дозу

Если вы забыли принять дозу, примите ее, как только вспомните.Если пришло время принять следующую дозу, пропустите ту, которую вы пропустили.

Не принимайте двойную дозу, чтобы восполнить пропущенную дозу.

Случайное выполнение слишком большого количества затяжек из стероидного ингалятора вряд ли причинит вред, если это разовое действие. Если вы беспокоитесь, обратитесь к врачу, медсестре или фармацевту.

Слишком частое использование стероидных ингаляторов в течение длительного периода может увеличить ваши шансы на получение побочных эффектов.

Прекращение лечения

Не прекращайте использовать ингалятор, если вам не посоветовал врач.

Когда вы прекращаете лечение, вам обычно нужно постепенно снижать дозу.

Это может помочь избежать неприятных побочных эффектов (симптомов отмены), таких как сильная усталость, боли в суставах, тошнота и головокружение.

Побочные действия стероидных ингаляторов

Стероидные ингаляторы обычно не вызывают побочных эффектов или не вызывают их при правильном использовании в нормальных дозах.

Некоторые люди получают:

  • боль во рту или горле
  • хриплый или хриплый голос
  • кашель
  • Молочница полости рта - грибковая инфекция, вызывающая белые пятна, покраснение и болезненность во рту
  • Носовое кровотечение

Если вы принимаете высокую дозу в течение длительного времени, также есть небольшая вероятность того, что вы можете получить некоторые из побочных эффектов стероидных таблеток, такие как повышенный аппетит, изменения настроения и проблемы со сном.

Вы можете сообщить о любом подозреваемом побочном эффекте в схеме желтой карточки.

Как справиться с побочными эффектами стероидных ингаляторов

Следующие советы могут помочь уменьшить побочные эффекты стероидных ингаляторов:

  • Используйте ингалятор точно так, как вам было показано - поговорите с врачом или медсестрой, если вы не знаете, как правильно использовать ингалятор
  • используйте ингалятор с прокладкой, полой пластиковой трубкой или контейнером с мундштуком на одном конце и отверстием для ингалятора на другом
  • прополоскать рот водой и сплюнуть или почистить зубы после использования ингалятора

Если вы принимаете высокие дозы в течение длительного периода времени, вам могут дать карточку лечения стероидами, в которой объясняется, как можно снизить риск побочных эффектов.

Использование стероидных ингаляторов с другими лекарствами, пищей или алкоголем

Некоторые лекарства могут влиять на работу стероидных ингаляторов, но это редкость, если вы принимаете низкие дозы в течение короткого периода времени.

Сообщите врачу, если вы принимаете какие-либо другие лекарства, в том числе лечебные травы и добавки, перед тем, как начать использовать стероидный ингалятор.

Если вы уже используете ингалятор, посоветуйтесь с врачом или фармацевтом, прежде чем принимать какие-либо другие лекарства, лекарства или добавки.

Обычно вы можете употреблять алкоголь во время использования стероидного ингалятора, и вы должны уметь есть большую часть продуктов. Однако не курите, так как это может сделать ваше лекарство менее эффективным и ухудшить ваши симптомы.

Кому можно применять стероидные ингаляторы

Большинство людей могут использовать стероидные ингаляторы.

Сообщите своему врачу перед началом лечения, если вы:

  • были аллергические реакции на стероиды в прошлом
  • больны туберкулезом (ТБ) или другой инфекцией легких или дыхательных путей
  • беременны, кормят грудью или пытаются зачать ребенка

Стероидные ингаляторы обычно безопасны для использования во время грудного вскармливания и во время беременности, но сначала рекомендуется получить медицинскую консультацию.

Если вам нужно принять высокую дозу во время беременности, вам могут потребоваться регулярные осмотры для выявления побочных эффектов.

Как работают стероидные ингаляторы

Стероиды - это искусственная версия гормонов, обычно вырабатываемых надпочечниками, которые представляют собой 2 небольшие железы, расположенные над почками.

При вдыхании стероиды уменьшают отек (воспаление) в дыхательных путях.

Это может помочь уменьшить симптомы астмы и ХОБЛ, такие как хрипы и одышка.

Стероидные ингаляторы отличаются от анаболических стероидов, которые некоторые люди используют незаконно для увеличения своей мышечной массы.

Последняя проверка страницы: 15 января 2020 г.
Срок следующей проверки: 15 января 2023 г.

Злоупотребление анаболическими стероидами - NHS

Анаболические стероиды - это лекарства, отпускаемые только по рецепту, которые иногда принимают без консультации с врачом для увеличения мышечной массы и улучшения спортивных результатов.

При таком использовании они могут вызвать серьезные побочные эффекты и вызвать привыкание.

Анаболические стероиды - это производимые препараты, имитирующие действие мужского гормона тестостерона. Они имеют ограниченное медицинское применение, и их не следует путать с кортикостероидами, стероидными препаратами другого типа, которые обычно назначают при различных состояниях.

Эта страница объясняет опасность злоупотребления анаболическими стероидами и направлена ​​на то, чтобы проконсультировать и поддержать тех, кто пристрастился к наркотикам.

Являются ли анаболические стероиды незаконными?

Анаболические стероиды - это препараты класса C, которые могут продаваться только фармацевтами по рецепту.

Запрещается иметь анаболические стероиды для личного использования. Их также можно импортировать или экспортировать, если это делается лично. Это означает, что они не могут быть отправлены или доставлены курьером или транспортной службой.

Однако владение, импорт или экспорт анаболических стероидов незаконны, если предполагается, что вы их поставляете или продаете. Это включает в себя передачу их друзьям. Наказание - неограниченный штраф или даже тюремное заключение на срок до 14 лет.

В профессиональном спорте большинство организаций запрещают использование анаболических стероидов и проверяют участников на наличие запрещенных стероидов.

Почему люди злоупотребляют анаболическими стероидами

Анаболические стероиды можно использовать в качестве препаратов для повышения производительности, которые увеличивают мышечную массу и уменьшают жир, а также вызывают множество нежелательных эффектов. Некоторые спортсмены, штангисты и бодибилдеры принимают их регулярно, чтобы улучшить свои физические показатели и укрепить свое тело.

Однако известно, что люди всех возрастов злоупотребляют этими препаратами, в том числе мальчики-подростки, страдающие дисморфическим расстройством тела.Это состояние психического здоровья, при котором человек проводит много времени, беспокоясь о недостатках своей внешности. Эти недостатки часто незаметны для окружающих.

Мальчики и мужчины с дисморфическим расстройством тела могут принимать анаболические стероиды, потому что они не считают себя достаточно большими или сильными физически.

Некоторые люди считают, что прием анаболических стероидов поможет им стать здоровыми и подтянутыми. Это неправда: прием анаболических стероидов - опасная наркотическая зависимость.

Как принимаются анаболические стероиды

Анаболические стероиды обычно вводят в мышцу или принимают внутрь в виде таблеток, но они также бывают в виде кремов или гелей, которые наносятся на кожу.

Многие люди, употребляющие анаболические стероиды, осознают опасность их приема и считают, что, принимая лекарства определенными способами, они могут избежать побочных эффектов.

Пользователи могут:

  • Примите препараты в течение некоторого времени, а затем остановитесь на период отдыха перед тем, как снова начать. Это известно как «езда на велосипеде».
  • Принимать более 1 типа анаболических стероидов за один раз, что называется «суммированием», что, по их мнению, помогает им работать лучше.
  • Выполняют комбинацию стекирования и циклирования, известную как «пирамидинг», когда они начинают с низкой дозы 1 или более анаболических стероидов, а затем увеличивают дозу до максимальной.Затем они прекращают принимать их на период отдыха, чтобы дать организму передышку, прежде чем снова начать цикл.

Но нет никаких доказательств того, что какой-либо из этих методов действительно снижает побочные эффекты от приема анаболических стероидов.

Пользователи склонны больше заниматься физическими упражнениями, когда принимают высокие дозы, чтобы максимально улучшить свои результаты в это время.

Побочные эффекты анаболических стероидов

Регулярный прием анаболических стероидов может привести к физическим и психологическим изменениям как у мужчин, так и женщин, а также к потенциально опасным заболеваниям.

Физические эффекты

Эффекты анаболических стероидов у мужчин могут включать:

У женщин анаболические стероиды могут вызывать:

  • Рост волос на лице и теле
  • потеря груди
  • Набухание клитора
  • глубокий голос
  • повышенное половое влечение
  • проблемы с периодами
  • Выпадение волос
  • прыщи тяжелые

Кроме того, у мужчин и женщин, принимающих анаболические стероиды, может развиться любое из следующих заболеваний:

Психологические эффекты

Злоупотребление анаболическими стероидами может также вызвать следующие психологические или эмоциональные эффекты:

  • агрессивное поведение
  • перепады настроения
  • паранойя
  • маниакальное поведение
  • галлюцинации и бред
Задержка роста у подростков

Анаболические стероиды ускоряют рост костей, поэтому, если они неправильно используются подростками, у которых еще не было скачка роста, связанного с половым созреванием, лекарства могут вызвать преждевременное старение костей и ограничение роста.

Иглы делительные

Поскольку анаболические стероиды часто вводят инъекционно, совместное использование игл сопряжено с риском. Это те же риски, что и при употреблении рекреационных наркотиков, и они включают:

Наркомания

Как и многие другие вещества, анаболические стероиды вызывают привыкание. Это означает, что вы можете испытывать тягу к препарату, требовать больше, чтобы получить тот же эффект, и у вас могут появиться симптомы отмены, если вы внезапно прекратите их принимать.

Человек, пристрастившийся к анаболическим стероидам, захочет продолжать их употреблять, несмотря на неприятные физические побочные эффекты.

Когда врачи назначают стероидные препараты, они всегда советуют отказываться от приема лекарств постепенно, постепенно уменьшая дозу. Внезапный отказ от анаболических стероидов может вызвать симптомы отмены, в том числе:

Получение помощи

Вам следует обратиться к терапевту, если вы считаете, что пристрастились к анаболическим стероидам. Лечение зависимости от анаболических стероидов будет аналогично лечению других типов зависимости.

Ваш терапевт может направить вас к специально обученному консультанту по наркотикам.Они обсудят с вами вашу зависимость, как безопасно прекратить прием стероидов и любые препятствия, с которыми вы можете столкнуться при попытке прекратить, а также стратегии борьбы с этими препятствиями.

Для получения дополнительной информации и советов см .:

Последняя проверка страницы: 30 августа 2018 г.
Срок следующего рассмотрения: 30 августа 2021 г.

.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *